Дети и эти - Григорий Остер

Папе одного мальчика дали ключ, чтобы он мог возвращаться домой, когда никого нет. Раньше папе ключ не давали, боялись потеряет. А теперь доверили.

— Ты понимаешь, что такое ключ? — спросил мальчик.

— Железка, — сказал папа. — Двери открывать.

Мальчик покачал головой:

— Ключ не просто железка. Догадываешься, что будет, если ты его потеряешь?

— Ты рассердишься?

— Да. Но это не главное. Представь себе: к нашей двери подходит плохой чужой человек, у которого нет ключа от нашего дома. Что он сделает?

— Сломает дверь?

— Дверь прочная. Начнёт ломать — на шум прибегут соседи с милицией. Нет. Он позвонит или постучится. Я спрошу «Кто там?». Он услышит: ребёнок дома — убежит. А если ты окажешься дома, один, ты ведь знаешь: дверь чужим открывать нельзя.

— Я не открою.

— Правильно. А теперь представь, что у этого плохого чужого есть ключ от нашего дома.

— Он, — ужаснулся папа, — откроет дверь. Придёт сюда.

— Да. Ключ, который тебе дали, это возможность в любое время войти к нам без спроса. Поэтому терять ключ ни в коем случае нельзя. Чужой найдёт. Войдёт, когда нас нет дома, унесёт наши лучшие вещи. Мои игрушки, твои пиджаки, мамины платья, наш компьютер. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул папа. — А если он войдёт, когда мы дома, мы ему ничего не дадим.

— Когда мы дома, — нахмурился мальчик, — это ещё хуже. Он может прийти ночью, когда мы спим. И если окажется маньяк, разрежет нас на маленькие кусочки.

— Мы не проснёмся? — удивился папа. — Не почувствуем? Будет не больно?

— Проснёмся. Но будет уже поздно.

— Тогда, — быстро решил папа, — пусть лучше твои игрушки возьмёт. И мои пиджаки с компьютером. А мамины платья он, наверно, не заберёт. Разве маньяки носят платья?

— Носят, — сказал мальчик. — Довольно часто. Теперь понимаешь, почему этот ключ надо беречь как зеницу ока?

— Синицу чего?

— Не синицу, а зеницу. Ока. Так глаз называется. Короче говоря, вот тебе ключ, смотри, не потеряй. И никому не давай.

Папа привязал ключ к верёвочке, надел на шею, пришёл на работу.

Председатель совета директоров фирмы, в которой папа работал, выглянул из своего кабинета, увидел верёвочку у папы на шее, спрашивает:

— Это у вас что?

— Ключ.

— Нашли где-нибудь?

— Нет. От моего дома ключ. Чтобы я мог сам дверь открывать.

— Здорово. Дайте поносить.

— Нельзя. Мне сказали: никому не давать.

— Ну, дайте, пожалуйста. Я отдам. Только до обеденного перерыва поношу. Пусть наши сотрудники думают, что мне тоже ключ от дома доверяют.

— А вы не маньяк? Мамины платья не носите?

— Конечно нет. Вы же видите, я в нормальном костюме.

Папа дал. Председатель совета директоров полдня ходил гордый, и все ему завидовали. В середине обеденного перерыва папа потребовал ключ назад. Тоже немножко погордился: сидел и небрежно крутил над головой верёвочку с ключом. Потом надел на шею, спустился в кафе, которое было напротив работы. Решил купить горячий бутерброд или треугольник пиццы — пожевать. В кафе стояла небольшая очередь. Перед папой оказался ребёнок школьного возраста. В красной кепочке. Он внимательно посмотрел на верёвочку с ключом у папы на шее. Когда папа возвращался на работу с бутербродом, школьник его догнал.

— Как хорошо, что я вас встретил! Я с вашим ребёнком в одном классе учусь.

— С моим мальчиком? — обрадовался папа.

— Да. С мальчиком. Тут такое дело: ваш мальчик ключ от дома потерял. Войти не может. А ему в туалет надо. По маленькому. Уже терпеть трудно. Просил меня побежать к вам на работу, попросить ключ. Вы ведь свой не потеряли?

— Нет. Вот он. На верёвочке.

— Давайте быстрей сюда. Я вашему мальчику отнесу.

Папа поскорей снял с шеи ключ, отдал ребёнку школьного возраста.

— Кстати, — обернулся школьник, убегая, — напомните ваш адрес. Какая там улица, номер дома, квартира?

Тут папе кцк будто что-то подсказало в голове: «Скажи неправильный». И папа вместо адреса: улица Синицына, дом три, квартира восемь, сказал: улица Зеницына, дом восемь, квартира три.

Вечером, когда папа рассказывал дома историю с ключом, туалетом и красной кепочкой, мальчик сначала сурово хмурился, а потом удивился, даже похвалил папу, сказал: