Улица Пратер - Жужа Кантор

— Ты откуда здесь? — удивился Худак, увидев меня.

— Похоже, что мы номер дома спутали, — предположила Сиди.

— Ничего не понимаю! — поскреб в затылке Золи Тот.

— Я тоже, — сказал я. — Вам чего?

— Здесь живет некая тетушка Сикора? — спросила Юдит Гал.

— Здесь, конечно. Это моя бабушка.

— Странно! — проговорил Клавора.

Таши показал мне приказ. Они стояли, переминаясь с ноги на ногу. Я пожал плечами.

— Заходите, если хотите, — сказал я и сам пошел вперед. — Бабушка, «пингвины» прибыли.

— Так пусть они поскорее сюда проходят! — обрадовалась бабушка.

Звено нерешительно проследовало в квартиру, и Таши вручил бабушке цветы.

— Как мило, что вы пришли! — не переставала радоваться бабушка. — Я так много слышала о вас.

— От кого? — удивился кривоносый Таши.

— От Миши.

«Пингвины» смутились еще больше.

— Представляю, что он тут наговорил про нас, — заметил Худак.

— Только хорошее, — заверила бабушка. — Да вы садитесь. Чувствуйте себя как дома.

— Сесть мы, конечно, можем, — согласился Таши, — но мы не за тем пришли. У нас есть концертная программа. Мы просим вас извинить, если она окажется неудачной, но дело в том, что ее наспех составили. Называется она «Парад «пингвинов». Если вы не возражаете, мы с удовольствием покажем ее вам.

— Конечно, не возражаю. Давайте показывайте вашу программу поскорее!

— Ну, тогда начинай ты, Юдит, — сказал Таши.

И начался концерт «пингвинов». Нет, неплохо у них получилось. Вот когда я позабавился вдоволь! А уж бабушка-то! Она прямо расцвела вся — так развеселилась. И про ногу больную свою забыла, даже села в постели, чтобы лучше видеть. И от души смеялась. А «пингвинам» тоже, видно, понравилась затея, они все больше входили в раж, начали походя придумывать все новые и новые шутки! Никак не хотели уходить. А когда в конце концов закрылась за ними дверь, бабушка сказала:

— Ну, Миши, прав был ты: замечательные ребята эти «пингвины!» Особенно тот, что с кривым носом и с челкой на лбу, — он действительно чем-то напоминает пингвинчика. Я его прямо расцеловать готова была, когда он мне букет вручил. А как он стихи читал, ну прямо настоящий комик!

— Это он умеет, — подтвердил я. — Таши в школьном драмкружке состоит и всегда комические роли играет.

— И та очень хорошенькая, у которой глаза, как у татарочки.

— Сиди Чикош.

— Но знаешь, кто мне особенно понравился? Те двое, что голосам животных подражали: собаке, петуху, коню. Конь получился у них самый настоящий, как он скакал и ржал. Йошка его зовут? Ну да, Йошкой Зеке. А ту малышку в очках как звать, которая стихи читала?

— Юдит Гал, наша лучшая ученица. Бабушка, а певица тебе понравилась? «Восковая кукла». Правда, она самая красивая?

— Все они красивые. Трудно даже сказать, кто мне больше по душе пришелся. Наверное, все тот же коренастенький, рыжеволосенький, который фокусы показывал. Я его с первого взгляда полюбила. Он, видно, твой дружок. Как его звать-то?

— Худак, — пробормотал я. — Миши Худак.

— Ты знаешь, я и не припомню, когда я в последний раз так веселилась, — призналась бабушка. — Таких «пингвинов» и в театре не увидишь. Так что пусть они и в другой раз приходят. Я не против. Придут?

— Конечно, раз тебе так хочется…

Тут бабушка снова расхохоталась, вспомнив выступление Таши.

— Ну до чего же этот их главный «пингвин» хорош! — промолвила она, качая головой.

Одним словом, бабушка осталась довольна. И я. А назавтра, в школе, я понял, что и «пингвины» тоже. Худак сменил гнев на милость и, хлопнув меня по плечу, спросил:

— Ну, как наше выступление перед твоей бабушкой?

— Сойдет, — сказал я. — А сейчас куда это вы собрались?

«Пингвины» как раз строились. Таши скомандовал, и они замаршировали.

— К начальнику штаба, — бросил на ходу Золи, — с рапортом об успешном выполнении его приказа.

С перепугу я едва на ногах удержался.

— А чего ж тут докладывать?

— Как это чего? — возразил Таши. — Сразу видно, какой ты еще незрелый. Положено рапортовать о проделанной работе или нет? Ясно как белый день. Марш! — заключил он, состроил рожу, и «пингвины» удалились.

— Ты чего нервничаешь? — спросил меня сосед по парте. — Пение же будет, а не русский и не история. И что ты там бормочешь? Никак, гаммы про себя повторяешь? Смотри-ка, возвращаются наши «пингвины»!

И в самом деле, «пингвины» чинно, спокойно, насвистывая песенку, вернулись в класс, не обращая на меня ровно никакого внимания.

Зато я, сгорая от любопытства, не вытерпел и сам подскочил к ним:

— Ну, что было?

— Где? — с равнодушным видом переспросил Худак.

— Ну… на рапорте. Что сказал начштаба отряда?

— Как что сказал? А что он мог сказать?

— Я думал…

— Что ты думал?

«Пингвины» остановились, удивленно уставились на меня. Я разозлился, почувствовав, что краснею до корней волос.

— Хватит дурака валять! Просто я хотел узнать, похвалили вас или…

По Сиди сама спросила:

— А вот я хотела бы знать, почему это тебя-то интересует?

— «Почему, почему»! В конце концов, вы у моей бабушки были.

— Случайно, — возразил маленький Тот. — Какая нам разница, чью бабушку посетить? Задание есть задание. Выполнили его, и точка. Не ходить же нам с протянутой рукой, пока нам медаль славы пожалуют.

— Между прочим, — вставил рыжий Худак, — я просто не понимаю, как у растяпы, вроде тебя, может быть такая мировая бабушка.

— Бывает, — сказал я. — Случайно. А вы еще к ней придете?

— Если получим соответствующий приказ…

«Ну