Лети, майский жук! - Кристина Нестлингер

Утром к нам пришла госпожа фон Браун. Я проснулась в бабушкиной постели. Возле меня спала сестра. Она стонала во сне. Ее лоб и нос были все в пыли.

Крючконосая госпожа фон Браун, в плюшевом пальто, стояла в бабушкиной комнате.

— Вашу квартиру тоже разбомбило? — спросил дедушка.

Госпожа фон Браун высокомерно покачала головой: мол, ее не касаются подобные вещи.

Она села рядом со мной. Я отодвинулась. Старуха постучала по полу серебряной тростью. Поднялась пыль. Бабушка принесла тряпку, вытерла пол.

Госпожа фон Браун наконец заговорила:

— За городом, в Нойвальдегге, у меня есть летняя вилла.

Могла бы и не говорить — об этом знала вся округа. Ее вообще все хорошо знали. Она была очень старой, очень богатой и очень важной. Еще она была нацисткой. И вот русские подошли к Вене, американцы нас бомбили. Быть нацисткой стало нелегко. Старуха фон Браун убедилась, что фюрер и фатерлянд[2]не нуждаются в ней здесь, в Вене, и решила ехать в Тироль, жить там в крестьянской усадьбе. (Такие, как Браун, всегда имеют про запас крестьянскую усадьбу.)

В тирольской усадьбе поспокойнее, там нет русских и там не бомбят. Но госпожа фон Браун опасается за свою прекрасную виллу. Не хочется ее оставлять без присмотра в такое ужасное время. Даже в Вене, продолжала фон Браун, и то полно всякого сброда. Она нуждается в ком-то, кто бы присмотрел за виллой, пока она будет в Тироле. Она предлагает нам охранять ее виллу.

Бабушка не понимала, что нужно госпоже фон Браун.

— Чего она хочет? Что она говорит?

Дедушка кричал ей в ухо о предложении фон Браун. Бабушке оно не понравилось. Она смотрела на трещину в потолке:

— Продержится! Продержится дольше, чем тысячелетний гитлеровский рейх!

Дедушка вздыхал. Ему хотелось уйти. Но бабушка сверлила его взглядом. Дедушка тоже предпочел комнату с трещиной.

— К сожалению, уважаемая госпожа, Юли не хочет. Мы не можем! — сказал он старухе.

У моей мамы не было комнаты, даже с трещиной в потолке. И она приняла предложение фон Браун, даже ее поблагодарила.

Госпожа фон Браун приказала нам не трогать бидермайеровскую мебель, свернуть ковры, регулярно мыть окна, поливать цветы в саду, не царапать паркет, держать садовую калитку и входную дверь на запоре. Мама ей все пообещала. Я жутко разозлилась из-за того, как мама униженно твердила крючконосой перечнице:

— Конечно, госпожа фон Браун! Непременно, госпожа фон Браун! Само собой разумеется, госпожа фон Браун!

Браунша передала маме ключи, объяснив, какой из них от ворот, какой от калитки, попрощалась:

— Хайль, Гитлер! — пару раз стукнула серебряной тростью по полу и важно прошествовала мимо обломков, кусков унитазов и оконных рам. На улице ее ждал военный автомобиль.

Машина тут же отъехала. Бабушка посмотрела им вслед. Но больше не кричала. Накричалась вечером.