Мисс Черити - Мари-Од Мюрай

Леди Бертрам

Мадемуазель Бланш Легро могла бы исправить это упущение. Она, разумеется, француженка…

И, будучи француженкой, добавила крестная, обладает присущими ее нации снисходительностью и сентиментальностью. Хотя тщеславия или жеманства в ней нет.

Мама обязалась вверить меня заботам данной особы, потому что умение играть на фортепиано, петь на итальянском и говорить по-французски оказалось вдруг для меня жизненно необходимым. Я решила, что все эти навыки появятся у меня как по мановению волшебной палочки, и стала с нетерпением дожидаться прибытия чудесной мадемуазель.

Но недели текли одна за другой, а о гувернантке не было ни слуху ни духу. Чтобы чем-то себя занять, я иногда целыми днями считала до десяти тысяч или писала зашифрованные фразы, где буква «Б» обозначала «А», «В» обозначала «Б» и так далее. Так, я записывала в свой дневник «Весь день шел дождь», но выглядело это как «Гётэ еёоэ щжм епзеэ». Я полагала, что вношу неоценимый вклад в развитие науки.

Уже близился мой десятый день рождения, а гувернантка так и не появилась. Тем временем я сделала чудесное открытие: оказывается, в папиной библиотеке простаивают без дела сотни книг. Разумеется, родители не разрешили бы мне их читать. Но ведь можно и не спрашивать! Как-то утром я прокралась в библиотеку на первом этаже и унесла к себе первый попавшийся том. «Вот», — сказала я няне и положила на кровать «Гамлета».

Я знала, что поступаю дурно, а значит, Табита меня не выдаст.

Конечно, я понимала далеко не все, но читала с огромным интересом.

Датское королевство, в котором взывающий к мести призрак утянул за собой в могилу всех персонажей, наверняка находилось где-то неподалеку от Килликранки. Я выучила пьесу наизусть и уже через пару месяцев могла играть любую роль. Слоняясь из угла в угол детской, я декламировала: «Быть или не быть, вот в чем вопрос. Скончаться. Сном забыться. Уснуть… и видеть сны? Вот и ответ. Какие сны в том смертном сне приснятся?»^[1] Табита пожимала плечами: ну и болтун этот Шекспир! В отличие от нее, Джулиусу монолог очень нравился, и он пугался не меньше моего, когда Гамлет восклицал: «Тут крысы?», — пронзая шпагой ковер. К счастью, кроме Полония за ковром больше никого не убили.