Москва – Сатурн - Сергей Матвеев

Само собой, мы пробовали «расшевелить» Сумунгуса. Возили с собой по городу и музеям, катались по реке, давали слушать музыку и смотреть кино. Никакого эффекта. Тогда мы попробовали сменить декорации лаборатории на живую природу. Сначала слетали с Сумунгусом на море. Нам удалось немного разбудить в нём любопытство – он с интересом следил за ритмично накатывающимися на берег морскими волнами, прислушивался к прибою и крикам чаек. На контакт с нами по-прежнему не шёл. Тогда Денис предложил отнести его в лес, чтобы он побыл среди деревьев, которые, без сомнения, были ему дальними родственниками.

В лесу Сеня немного оживился. Мнимые глазки вращались в разные стороны, пытаясь одновременно рассматривать деревья и уследить за пролетающей мошкарой. Мы попросили показать, как выглядит лес на его родной планете, но так ничего и не добились. Выяснили лишь, что в лесу Сумунгус чувствует себя комфортнее, чем в городе – хотя в этом и так никто не сомневался. После этого случая Денис предложил приостановить дальнейшие эксперименты на Земле и передать Сеню друзьям с Марса. «Пусть теперь они попытают счастья, – сказал Денис. – А мы сделали всё, что могли. Мне больше ничего толкового не приходит в голову. Добровольно Сеня ничего показывать не хочет, не уподобляться же нам торговцу с Альдебарана! В конце концов, пусть Сеня живёт как знает. Если эксперименты и на Марсе ничего не дадут – определим его в ботанический сад, пусть живёт в своё удовольствие. Нуждаться он ни в чём не будет».

Оставалось придумать, как переправить Сеню на Марс. Не хотелось заниматься бюрократической волокитой с оформлением бумаг и документов, поэтому мы ждали удобную оказию.

И вот теперь подвернулся такой удобный случай. Короче, ребята назначили курьером меня. «Вот повезло! – радостно сказал Денис, когда узнал о моём путешествии. – Очень кстати ты в круиз отправляешься!» Я не была уверена, что мне повезло, потому что родители такому багажу явно не обрадуются. Мама вообще всегда слишком сильно нервничает, да и отец меня может не понять. В общем, я решила взять Сеню в самый последний момент, когда что-то менять будет уже поздно. Тогда родители просто не смогут оставить Сумунгуса в космопорту или вернуть домой.

Друзья ждали меня возле стойки информации. Кроме Дениса пришли Вера Савочкина и Роберт Джонсон. В руках Роберт держал крупный пакет, в котором просматривались округлые бока Сени.

– Привет, Свет, – обрадованно сказал мне Денис. – Опаздываешь!

– Привет, ребята, – сказала я. – Мы кружок сделали над историческим центром. Захотелось.

– Ностальгия? – спросил Роберт. – Понимаю. Держи Сеню, аккуратно.

Он передал мне пакет, я обняла его обеими руками и прижала к груди.

– Там в пакете копия таможенной декларации, где Алексей Викторович указывал, что Сумунгус – это растение. Я подумал, пусть будет, на всякий случай.

– А это подарки для ребят, мы тут собрали, – сказала Вера, передавая мне ещё один не менее увесистый пакет. – Деревянные кружки, тарелочка с росписью гжель, оренбургский пуховой платок и большая банка малинового варенья, бабушка сделала. Там ещё поменьше баночка с вареньем есть – это для тебя и твоих родителей, можете прямо в полёте полакомиться!

– Слушай, у меня перевес будет! – заволновалась я, пытаясь поудобнее перехватить оба пакета.

– Не переживай, прорвёшься, всё будет пучком! – успокоил Денис. – Проведёшь заодно эксперимент с Сеней на орбите, на переносимость невесомости. Ребята встретят тебя прямо в космопорте. Будут ждать с табличкой в руках, с твоим именем. Не ошибёшься. Главное, не забудь Сумунгуса на корабле, когда в Марсоград полетите.

– Ну как я могу забыть! – возмутилась я.

– Классного тебе путешествия! – пожелала Вера. – Сделай фильм про кольца Сатурна, покажешь нам потом!

– Сделаю обязательно, – пообещала я. – Ребят, вы пока не уезжайте. Вдруг меня родители с Сеней заметут, вы его заберёте.

– Никаких «заберёте»! – строго сказал Денис. – Мы специально уедем прямо сейчас, чтобы ты подсознательно не рассчитывала на такой вариант. Тогда всё получится.

Я вздохнула, смиряясь с неизбежным. Если что, буду выкручиваться до последнего, но за Сеню я теперь несу всю полноту ответственности.