Механическое сердце - Андрей Фролов

– Спокойнее, Мария, – теперь попросил сам имаджировщик, и супруги в серебристых комбинезонах обиженно поджали губы. – Правду говорить можем, это факт. Но не факт, и об этом я предупреждал сто раз, что после этого не отправимся давать представления на Свалку. Или куда похуже…

– Ага, мы были на Свалке, – вдруг брякнул Димка, забывшись и с интересом наблюдая за беседой циркачей. – Отвратительное место…

И тут же сжался в комок, мечтая стать невидимкой – с таким вниманием посмотрела на мальчика вся труппа. Настя стиснула его ладонь еще сильнее, а Витька пихнул в спину, больно угодив костяшкой пальца под ребро.

– Вот так детишки! – усмехнулся имаджировщик. – Сюрприз на сюрпризе. Неясно только, что вы теперь со всей этой историей делать станете…

Но сейчас девочку, как выяснилось, интересовало несколько иное.

– И вы обо всем этом знали? Все эти годы, пока ваш коллега превращался в бессердечное чудовище? – она выступила вперед, махнув рукой на Витьку, попытавшегося остановить сестру. – Вы знали, что в городе гибнут Лифты? Знали, что к этому может быть причастен ваш бывший друг, и ничего не делали?! Хранили тайну, да?

– Спокойнее, – в выражении лица Валерия Пантелеевича промелькнуло что-то от сценического Мистициона – пугающее, властное. – В твоих словах есть доля истины, но не смей повышать голос… Мы – семья! – рукой с дымящейся папиросой он обвел труппу, замкнув круг на себе. – И нас не касается происходящее за пределами этого цирка: ни политика, ни экономические реформы. Даже неуемное стремление Гильдии к власти над Спасгородом. Ни на что из перечисленного мы повлиять не способны, а значит – нечего и нервы трепать… Тебе ясно?

Он выразительно покосился на Эрнеста и Марию, приказывая им молчать.

– Уверен, – прошептал имаджировщик, – у вашей семьи тоже есть секреты. Не так ли? Почему же вы не спешите делиться ими со всем миром? Потому что нельзя подвергать опасности, а тем более предавать друзей и близких. Даже тех, кто ушел из отчего дома.

Настя замолчала, подавленная его убежденностью и напором, и отступила за братьев. Витя, чтобы как-то разрядить обстановку, снова подал голос.

– А что, уважаемый Валерий Пантелеевич, Мгли… то есть Дрейфус сделал со своим сердцем? – спросил он, не особенно надеясь на ответ.

Директор цирка посмотрел на него сверху вниз, сверкнув очами.

– Всесильные процессоры! – пыхнул дымом он. – Вы и об этом пронюхали! Мой совет, ребятки, – забудьте. Возвращайтесь домой, к своей привычной спокойной жизни, и навсегда выбросьте из головы все, что когда-то раскопали об Александре Дрейфусе и его горе…

– Но вы же понимаете, что мы не отступим… – не спросил, а припечатал Димка, упрямо наклоняя голову и посматривая на имаджировщика исподлобья.

– Ах, какие упорные! – всплеснул руками руководитель цирка, отставляя в воздухе дымный след.

– Милые, ну зачем вам это? – жалобно прошептала грустная Жужу.

– Пантелеич, может их Страже сдать? – запанибратски поинтересовался старый клоун. – От них одни хлопоты… Прикажи, пусть Жорик их за шкирку, и к урядникам?

– Что Александр Дрейфус сделал со своим сердцем? – упрямо переспросил Дима, пошире расставляя ноги, словно готовился к драке.

– Нет, ну право слово!

Степа, с виду превосходивший по возрасту самого директора, тяжело спрыгнул с бортика.

– Вы угомонитесь или мне самому?..

– Сядь, Степа, – приказ приковал клоуна к месту.

Кончики его губ раздраженно поползли вниз, от чего красочная маска, нарисованная на лице клоуна, жутко скривилась. Имаджировщик повернулся к упертой малышне, задумчиво покручивая кончик уса.

– Он отдал его супруге, – наконец нарушил молчание Мистицион, заставив детей облегченно вздохнуть. – В прямом смысле слова, – мужчина задумался, подбирая слова. – Поймите же, наконец – хранить эту тайну никогда не было нашей самоцелью. Но подчас ворошить прошлое опасней, чем хранить его на чердаке… И вот еще что – не советую вам даже приближаться к Марго! Как я уже сказал, после трагедии с Родиком она… немного не в себе, даже после лечебницы…

Ребята сгрудились поплотнее, обменявшись заговорщицкими взглядами. Информация, бесспорно, была ценнейшей, и сам факт ее получения уже казался маленькой победой.

Но на этом Валерий Пантелеевич потерял к беседе всякий интерес. Вынув из жилета старинный хронометр на цепочке, он нахмурился, что-то подсчитывая в уме.

– Так, друзья, – строго обратился он к труппе, – новое представление через час, а вы тут расселись! Ленуська, марш на кассу, я уверен, там уже очередь! Степа, Жора, помогите смазать лошадок! Жужу, ты…

– Уважаемый Валерий Пантелеевич…

– Что еще?! – гневно выпалил имаджировщик. Выдернул из пальцев Виктора рукав фрака, за который тот аккуратно тянул, подступив вплотную. – Вы еще здесь? Уходите, если не…

– Но как нам найти жену Александра? – спросил мальчик, не обращая внимания на строгий тон и недружелюбный прищур директора. – Как нам найти Марго?

Лицо Мистициона исказилось, словно он хотел сильно обругать или даже ударить назойливого мальчишку. Но вдруг шапитмейстер обернулся к выходу с арены и осекся – на скулах мужчины заиграли желваки, губы вытянулись в узкую полоску, спрятавшуюся под усами. В сердце Валерия Пантелеевича цирковым животным запрыгнул страх.

– Кто это тут меня разыскивает?

Над манежем разлетелся холодный безжизненный голос, с равным успехом способный принадлежать женщине или бездушному автомату.

Труппу сдуло с мягкого, обитого алым бархатом бортика так, словно кто-то включил воздушную пушку. Нацепив на лица самые нейтральные маски, демонстрирующие исключительную занятость, артисты торопливо разбрелись кто куда. И даже Степан, так и не закончивший собирать мусор на трибунах, исчез в подсобке, боязливо озираясь.

У входа в манеж стояла высокая угловатая женщина, которую дети видели во дворе после представления. В руках она держала безликий манекен человека, с пояса все так же свисали ножи и шкатулка.

Настя не сдержала изумленного вздоха. Жена Александра Дрейфуса, о которой им только что рассказал имаджировщик, все эти годы продолжала работать на той же арене! И сейчас была совсем рядом – как и разгадка чудовищной тайны Мглистого. Однако что-то подсказывало близнецам, что знакомство с Маргаритой не будет простым и приятным…

– Да пустяки, – натянуто улыбаясь, ответил Валерий Пантелеевич, всем телом поворачиваясь к женщине и закрывая собой чужаков. – Вот, экскурсия для будущих циркачей, так сказать…

– Но я слышала свое имя!

Голос Марго был холоден, как воздух на Радиаторе.

– Тебе почудилось, моя ненаглядная, – не унимался имаджировщик. – Хочешь потренироваться? Ты совсем себя не бережешь… Представление через час, пойди вздремни…