Пропавшие в Бермудии - Алексей Слаповский

Ольмек, дождавшись своей очереди, велел привести к себе Ника. Он расхвалил его успехи, объяснил, каково государственное устройство Бермудии и, не откладывая в долгий ящик, объявил, что Ника хотят выдвинуть кандидатом на пост короля от партии зеленых. А Вика – от синих.

Как ни странно, Ник отнесся к предложению без восторга.

– Очень надо, – сказал он. – Королем каким-то! Что тут, сказка, что ли?

– Короли не только в сказках. В Швеции, например, тоже король, а это современная страна.

– Правда? – Ник удивился, он не знал, что в современных странах существуют короли. (И не только в Швеции, кстати.)

– Нет, но вы же меня подставляете, – сказал Ник. – Вик старше и вообще. Хитрее.

– Решать будет не он, а народ! И главное: если ты победишь, а это очень вероятно, он по Конституции обязан тебя слушаться. То есть ты будешь фактически старшим, а не младшим! Он просто уничтожится!

– Да не надо мне его уничтожать, – проворчал Ник. – Хотя он много о себе думает, конечно…

И вдруг в зал ворвался Вик – запыхавшийся, красный и очень испуганный. Грохнувшись на колени, он завопил:

– Ваше Величество, не велите казнить, велите миловать!

– Да милую, милую, – благодушно сказал Ник.

– Спасибо, Ваше Величество! – поблагодарил Вик и хотел подняться.

– Куда? Ты постой так и послушай! Почему я тебя не учу жить, а ты меня учишь? Что старше, это ничего не значит! У людей должно быть равенство!

– Виноват, Ваше Величество! – признался Вик.

– Потом, – продолжил Ник справедливый суд. – Почему, когда ты свет выключаешь, я тоже должен выключать? Я сова по натуре, я сто раз говорил! Если уж родители нас в одной комнате держат, надо уважать права другого человека!

– Я тебя не прошу весь свет выключать, а только верхний, ты можешь при настольной…

– У меня от настольной в глазах рябит, я ее не люблю!

– Виноват, Ваше Величество, – торопливо сознался Вик.

– То-то. Дальше. Перед отъездом ты зачем выдал, что я родительскую антикварную вазу разбил?

– Я не выдал, я…

– Как это не выдал? Тебя спросили: «Ты вазу разбил?» И что ты сказал?

– Я сказал, что не я.

– Точно! А «не я» – значит я, то есть я! Потому что больше некому! Ты должен был сказать, – учил Ник, – «не знаю!» И пусть бы думали, что хотели! Это было бы по-пацански, а ты себя повел, как девчонка! Ты меня предал!

– Виноват, Ваше Величество! – не отрицал Вик.

– Дальше… – Ник стал припоминать другие злодейства и козни брата, но их было слишком много, да и надоело ему смотреть на коленопреклоненного Вика, учитывая, что это был не брат, а копия.

– Ладно, прощаю! Иди – и веди себя хорошо. Мороженого потом принесешь мне!

Виртуальный Вик ушел, опустив плечи, а Ник вздохнул, как после великих трудов, и сказал:

– В самом деле, мороженого хочется!

И в руке его тут же появилась трубочка с мороженым, которую он увлеченно начал облизывать.

Ольмек наблюдал за этим театром с наслаждением и даже зааплодировал в конце.

А Ник, вошедший во вкус, разглагольствовал:

– Нет, давно пора детей к управлению привлечь. Это вообще несправедливо, что взрослые за детей все решают. Дискриминация получается!

– Верно! – подтвердил Ольмек, любуясь решительным мальчиком.

– В самом деле! У моих родителей вот кино всякое, большая коллекция. И везде: до шестнадцати нельзя, до четырнадцати! А уж до двенадцати вообще ничего нельзя!

– Но ты эти фильмы смотрел? – лукаво спросил Ольмек.

– Да так, немного, – слегка покраснел Ник. – И ничего там нет особенного. По телевизору иногда и хуже показывают. А главное, – продолжил Ник, ободренный приветливым взглядом Ольмека, – взрослые все законы и правила устанавливают для себя, а детей совсем не учитывают.