Тайны Полюса - Кристель Дабо

Суд мог бы ограничиться формальным порицанием, если бы мать Торна не уличили в тяжком проступке: воспользовавшись своим положением фаворитки, она подделала записи в блокноте Духа Семьи. В результате на всех придворных градом посыпались самые страшные кары, а Фарук перестал доверять собственным потомкам. Дело могло зайти слишком далеко, поэтому мать Торна обвинили в государственном преступлении, и суд приговорил ее к Аннигиляции.

«Лично я никогда не прощу ей того, что она навредила Торну, – призналась Беренильда с плохо скрываемой ненавистью. – Соблазнив моего брата и родив от него ребенка, она хотела тем самым возвысить свой собственный клан, передать Летописцам силу наших охотников. Но, заметив, что ее сын слаб и тщедушен, бросила его на произвол судьбы».

Офелия подумала: интересно, есть ли в ее будущей семье хоть один человек, которого она могла бы представить своим родственникам, не боясь привести их в ужас? Поразмыслив еще, она спросила себя: в какой мере действия Настоятельниц на Аниме схожи с манипуляциями памятью, в которых обвиняли Летописцев?

В ночной тишине раздавалось тиканье часов Торна, и скоро вместо лица, перечеркнутого крестом, Офелии стали мерещиться песочные часы, в которых час за часом неумолимо сыпался вниз песок.

Часы ее жизни. С датой 1 августа в конце.

Девушка решилась сжечь анонимное письмо после долгих бесплодных попыток раскрыть его тайну: видимо, автор был прекрасно осведомлен о ее возможностях чтицы и не оставил никаких отпечатков на бумаге. Офелия ничего не могла противопоставить его ультиматуму. Если она разорвет помолвку, ей придется взять на себя все последствия этого решения, и на сей раз она уже не сможет надеяться на благосклонность Фарука. Если же не откажется от брака, то ее, вполне возможно, постигнет та же участь, что начальника полиции и шеф-редактора «Nibelungen». Трудно было назвать это выбором. Для принятия решения девушке оставалось всего сорок восемь часов. Сорок восемь песчинок в часах ее жизни.

«Богу неугоден этот союз!»

Офелия зарылась лицом в подушку. Почему кто-то так боится этого брака? Почему Торн не дает о себе знать? Почему именитые гости посла пропали без вести? Почему Арчибальд вдруг стал опасаться иллюзий? И почему…

– Почему ты совсем не занимаешься мной?

Офелия рывком села на кровати, нацепила очки и увидела Гектора, который укоризненно смотрел на нее в полумраке комнаты. На нем была его любимая пижама, голубая с белым воротничком, – она росла вместе со своим хозяином. В отличие от Офелии, Гектор всегда выглядел ухоженным: его ботинки шнуровались сами собой, прорехи в одежде затягивались самостоятельно, а из карманов, битком набитых всякими дурацкими мелочами, никогда ничего не торчало. Ему беспрекословно подчинялись все предметы его гардероба… и любые двери любого отеля, даже запертые на ключ.

– Ты ходила с сестрами в бассейн, ты гуляла с мадам Беренильдой. А почему не со мной?

– Я тебя внимательно слушаю, – ответила Офелия, демонстративно глядя на часы Торна. – Какое предложение господин Почемучка намерен сделать мне в пять часов двенадцать минут утра?

– Смотри, что я нашел вчера вечером на доске объявлений отеля.

И Гектор развернул перед сестрой большую смятую афишу: