Потерянный мальчишка - Кристина Генри

А потом я все-таки их увидел. И все оказалось хуже – гораздо хуже, чем я воображал. Питер не перерезал Сэлли горло, бросив ее, чтобы я ее оплакивал.

Он привел на берег крокодила.

Я знал, что Питер специально это подстроил, потому что крокодилы всегда держались вблизи от пруда. Ни один из них не пошел бы бродить по лесу и не добрался бы до границы болота и моря. За все годы, которые я здесь провел, я такого не видел.

Громадный крокодил с вздутым брюхом, волочащимся по песку, гнался за Чарли с удивительным проворством.

Питер парил высоко над песком и хохотал над бегущим Чарли, который пытался добраться до спасительных скал в дальней стороне пляжа. Мальчишка был так напуган, что постоянно петлял, едва успевая уворачиваться от щелкающей пасти. Я услышал тихий испуганный скулеж, который у него вырывался.

Я не сомневался, что даже если Чарли удастся добраться до скал, Питер его сграбастает и бросит прямо крокодилу в пасть. Питер уже бросил притворяться, будто ему кто-то важен. Не перед кем стало притворяться: почти все мальчишки погибли, а оставшиеся больше в него не верили.

Я бежал, не зная, как снова это сделаю – зная только, что если я вовремя Чарли не догоню, его точно сожрут. Я жалел, что не догадался прихватить стрелы, потому что с самым огромным удовольствием сшиб бы Питера с высоты и смотрел, как он горящей звездой падает на землю.

На песке были следы темной крови. Краем глаза я заметил что-то – что-то, похожее на Сэлли.

Или на то, что раньше было Сэлли.

Если Сэлли погибла, мне ей не помочь. Сейчас нужно было подумать о Чарли.

Кажется, Питер пока меня не заметил: он был слишком занят тем, что умирал со смеху, глядя, как Чарли пытается добраться до скал.

Когда я в прошлый раз поднялся на скалы, мне пришлось собирать то, что осталось от шести мальчишек, и хоронить их всех. Я не хотел снова это делать. Мне казалось, что я не выдержу, если мне придется засыпать Чарли землей.

Крокодил щелкнул зубами – и на этот раз поймал Чарли за ногу. Малыш завопил от ужаса: зверь порвал ему штаны и зацепил зубами ногу, но он пока еще не был пойман.

Я рванулся вперед с кинжалом в левой руке и запрыгнул крокодилу на спину. Его чешуйчатая спина расцарапала мне голую грудь, и я почувствовал, как тварь напрягла мышцы. Крокодил дернулся, пытаясь перекатиться и сбросить меня, но я с силой сдвинул колени и правой рукой зажал ему челюсть, чтобы он не мог ею двигать, а потом изо всей силы полоснул ножом ему по шее.

Этого было мало, хотя мне на руку полилась кровь, а крокодил стал корчиться, стараясь сбросить меня, чтобы пустить в ход зубы и когти.

Питер крикнул:

– Джейми, это не честно! Это не весело!

Я не знал, где сейчас Чарли, но надеялся, что он спрячется от Питера. Мне трудно было следить за чем-то кроме крокодила, который дергался подо мной, хлестал хвостом и мотал головой из стороны в сторону, отчаянно стараясь от меня избавиться.

Я пырял крокодила снова и снова, стараясь достать мягкое брюхо – и, наконец, он стал слабеть. Горячая кровь хлестала у него из множества ран – и наконец он затих.

Я скатился с его спины, подальше от когтей и зубов, на тот случай, если он еще не до конца издох. На мои покрытые кровью руки налип песок, так что когда я попытался стереть заливающий глаза пот, то измазал все лицо песком.

Отплевываясь и пытаясь проморгаться, я позвал:

– Чарли!

– Джейми! – откликнулся он откуда-то впереди меня, но не похоже было, что он радуется тому, что я убил крокодила, или хотя бы чувствует облегчение. Голос у него был жутко перепуганный.

Я стряхнул песок, все еще плохо видя – и потом мир резко стал четким.

Питер держал Чарли под мышкой, почти так же, как я – словно Чарли был ему дорог, вот только второй рукой он прижимал острие ножа к сердцу Чарли.

Питер переводил взгляд с лица Чарли на мое, а вот Чарли смотрел только на меня. Взглядом он молил меня сделать что-нибудь, хоть что-то, чтобы его спасти.

Я обещал его защищать.

– Поймал твоего утеночка, да? – сказал Питер.

Он говорил нараспев – и как-то ужасно по-детски. Его взгляд метался между мной и Чарли в уверенности, что мне ему не помешать. Я увидел в его ликовании жестокую радость, наслаждение нашими мучениями.

– Думал сбежать от меня? Не выйдет! Никто не уходит с острова, Джейми. Никто. А в особенности ты. И уж конечно не этот утеночек, отставший от мамочки. Оставался бы дома, как положено. Слушался бы и вел себя как следует. А теперь он набедокурил – и будет наказан. Все мальчишки должны следовать моим правилам, потому что это мой остров.

Он провел острием ножа по груди Чарли вниз, к животу. Малыш пытался отстраниться, но Питер крепко держал его.

– Ты же меня хочешь наказать! – сказал я. Я старался не показать страха, чтобы не заметно было, что я готов на все, если только он отпустит Чарли. – Зачем мучить его?

– Потому что если я его убью, ты и будешь наказан, – ответил Питер. – Я же тебя знаю, Джейми. Знаю, что у тебя на сердце, хоть ты и думаешь, что я не знаю. Тебе будет больнее, если ты не сможешь его спасти, чем если я просто тебя убью.

– Почему бы просто нас не отпустить?

– А с кем я буду играть, если вы все уйдете? – спросил Питер. – Нет, ты должен остаться со мной, Джейми – так как ты обещал, навсегда. А чтобы ты здесь со мной остался, остальным придется умереть. Они тебя у меня отнимают.

– Я не останусь мальчишкой, Питер. Я вырасту, – сказал я. – Я уже вырос.

Кажется, он впервые на меня посмотрел – посмотрел по-настоящему. Он толком на меня не смотрел с тех пор, как забрал Чарли к Многоглазам. Теперь он заметил мой высокий рост, большие руки, волосы на лице – все то, чего раньше не было.

Тут его лицо жутко искривилось, стало чудовищным и пугающим. Он крепче прижал Чарли к себе, так что мальчуган вскрикнул от боли.

– Нет! – закричал Питер, надвигаясь на меня. – Нет-нет-нет-нет! Тебе не разрешается расти. Тебе положено оставаться здесь, со мной, навсегда, навечно! С кем мне играть, если ты вырастешь, Джейми?

Я увидел, что его глаза блестят от слез, но я в них не верил. На самом деле Питеру не больно. Ему просто нужно, чтобы все было так, как хочет он. Но он ко мне приближался, все больше и больше – и я дожидался удобного момента. Кинжал по-прежнему был у меня в руке.

– Все кончено, Питер, – сказал я. – Больше никто не хочет с тобой играть. А лаз в Другое Место ты разрушил, так что новых мальчишек привести не сможешь. Ты навсегда останешься один, если не вырастешь.

– Нет, я не буду расти! Я никогда не вырасту! – завопил Питер.

А потом он заорал снова, на этот раз от неожиданности – и выронил Чарли. Я рванулся поймать его, а Питер тянулся к своей ляжке, что-то пытался достать.