Пик - Роланд Смит

— Порядок! — крикнул я вниз Запе, затем спросил Сунджо: — Ты как?

— Порядок! — еле выдохнул он и зарыдал. И я тоже. Видимо, я его все-таки простил.

ЕЩЕ ЧАС УШЕЛ на то, чтобы долезть до верха. Запа поднялся минут через десять после нас. Вид у него был одновременно обеспокоенный и радостный:

— Ничего не сломал?

Сунджо отрицательно покачал головой.

— Что случилось?

— Ледоруб сломался прямо у меня в руке. Запа кивнул, затем обратился ко мне:

— Спасибо.

— Лучше скажи спасибо Йоги и Яшу, что закрепили веревку как следует, — сказал я.

Забравшись наверх, я первым делом проверил веревку. Она была привязана к карабину, который был продет в ледобур — не какой-то, а десятисантиметровый, вкрученный в лед по самую головку. На таком креплении мы с Сунджо могли тарзанить в полной экипировке целый день.

— Но ты же этого не знал,— сказал Запа.

— Ну... э-э-э-э... — сказал я, смутившись, — Йоги и Яш — профессионалы, знают, что и как делать.

— Это как когда, — сказал Запа. — Тем ледорубом, который сломался в руке Сунджо, они вчера играли в ножички у ледовой стены.

Ой-ой-ой! Я сразу понял, что вечером Запа устроит братьям хорошенький нагоняй, и не ошибся. Едва войдя в лагерь, Запа отвел Йоги и Яша в сторону и беседовал с ними минут десять. Он говорил тихо и ни разу не повысил голос, но когда шерпы вернулись к палаткам, вид у них был такой, словно Запа спустил с них штаны и высек кнутом.

— ЦЕЛЫХ ДВА ГРУЗОВИКА китайских солдат, представляешь...

Это Джош беседовал с другим лидером группы, которая только что зашла в ПБЛ.

— ...И среди них — шестеро военных альпинистов. У нас тут чистой воды казарма теперь.

— Хорошо, что мы уже наверху, — ответил лидер.

— Ты рано радуешься. Ходят слухи, что они завтра собираются бегом вверх по горе — проверять у всех документы. Если у вас нет с собой паспортов, виз и пермита, вас снимут с горы.

— У нас все с собой. Какая вожжа попала ему под хвост?

— Видишь, когда грузовик, на котором вчера уехали Запа и мой сын, доехал до второго блокпоста, там не было ни Запы, ни Пика. По словам водителя, они сели на другой грузовик и поехали другой дорогой.

— Надеюсь, с Пиком все в порядке.

— С ним все хорошо. Я Запе доверяю, он за мальчиком приглядит. Думаю, они давно в Непале. Да. Вот такие у нас тут внизу новости.

— Спасибо, что сообщил нам, — был ответ. — А что за альпинисты эти китайцы? Как выглядят?

— В отличной физической форме и экипированы на пять баллов. Их сняли с другого высокогорного восхождения, не знаю, где это было. Если они у нас тут вдруг решат воспользоваться шансом и попробовать долезть до вершины, я не удивлюсь. Сам бы поступил так же.

— Понял тебя, Джош. Кажется, у нас тут будет толпа народу.

Запа и братья-шерпы развернули карту и заговорили по-непальски.

— Что происходит? — спросил я.

— Запа говорит, теперь мы не можем заходить ни в какие стационарные лагеря ниже Пятого, — объяснил Сунджо. — Они ищут места для стоянок.

Я посмотрел на карту. Мы находились примерно на высоте Второго лагеря, только в десяти-двенадцати километрах к северу. Еще минимум один день уйдет у нас, чтобы выйти на высоту ПБЛ.

Если так пойдет и дальше, то не минет и недели, как мы окажемся на вершине.

Лагерь номер три с половиной

ЗАПА ГНАЛ НАС нещадно следующие два дня. Из лагеря мы выходили до рассвета, лезли вверх в налобниках. Йоги и Яш каждый раз выходили задолго до нас, и мы не видели их до вечера.

Я не имел ни малейшего представления, где мы находимся, но согласно альтиметру мы постоянно набирали высоту. (Впрочем, это было ясно и без альтиметра — каждый вдох давался с диким трудом.) Вечером каждого дня у нас с Сунджо едва оставалось сил немного поесть и попить и лечь спать.

Проснувшись на третье утро, я не узнал палатку — сквозь синюю ткань лился солнечный свет. Я глянул на Сунджо и увидел, что он тоже смотрит на свет, не понимая, что к чему.

Мы почти не разговаривали последние дни — ни времени, ни легких.

— Ты как? — спросил я.

— Фиговато, — сказал Сунджо.

— Ты отлично со всем справился. Он отрицательно покачал головой:

— Я едва не сдох. Это все было очень тяжело.

Слово «тяжело» близко не описывало то, через что мы прошли за двое минувших суток. Целая серия чрезвычайно технически сложных подъемов. Я еще никогда не лазал по таким сложным стенам.

— Ты знаешь, где мы? Сунджо застонал:

— По ощущениям? Уже на вершине.

Я рассмеялся и тут же надолго закашлялся. Придя в себя, сказал:

— Может, Запа даст нам сегодня выходной?

— Держи карман шире.

Кое-как мы оделись, не вылезая из палатки, затем высунулись наружу. Идет слабый снег, туман, холодно. Облака закрывали небо уже дня три. У примуса сидят Йоги и Яш.

Йоги что-то сказал. Сунджо побелел от ужаса.

— Что такое? — спросил я.

— Запа заболел.

Я понял, отчего он так побледнел. Запа не из тех, кто болеет, — он выкован из нержавеющей стали. Прошлой ночью выглядел как огурчик.

Мы ринулись к его палатке. Выглядит неважно: глаза налиты кровью, весь в соплях, бледен как смерть. Все же он сел, увидев нас.

— Выходим в Четвертый лагерь после полудня, — сказал он.

Чушь собачья. В этом состоянии он и шагу не сделает, даже если захочет.

— Та же дрянь, что в базовом лагере? — спросил я.

— Наверное, — ответил он, криво улыбнувшись. — А может, я просто старею.

— Какая разница, — сказал Сунджо, — нам надо спускаться. Нам надо доставить тебя к врачу.

— Мы не можем идти вниз, — сказал Запа. — Там нас ждут китайцы. Наше единственное спасение — идти