Грегор и тайный знак - Сьюзен Коллинз

— О нет… Как же так?! — пробормотал Грегор.

Такая маленькая, такая смешливая… и такая храбрая. Она нырнула в бурную реку, чтобы спасти Газарда, она держала его в своих когтях и не выпускала, хотя сама уже теряла сознание… Она так старалась не отставать от взрослых летучих мышей… Она мужественно вела себя во время потопа… и со скорпионами… и когда они попали в воздушные потоки…

Грегор вспомнил о последней шутке, которую она от него услышала. И как она расхохоталась сквозь душившие ее рыдания — не могла не рассмеяться, такая уж у нее натура… «Встретимся на углу».

Все-таки она была еще совсем ребенком.

Он подошел ближе и опустился на колени перед телом Талии.

Она казалась такой маленькой со сложенными крыльями, которые теперь безвольно лежали вдоль тела. И не было того жизнерадостного свечения, которое всегда исходило от этой летучей мыши, того ареола беззаботности и счастья, который всегда ее сопровождал…

Грегор аккуратно положил руку ей на грудь и смахнул пепел с персиковой шерстки.

Газард был безутешен, слезы градом струились по его лицу.

— Это все тайные знаки. Это знаки! Сначала моя мама, теперь Талия!

Серое от пепла лицо Люксы было отстраненным и словно окаменевшим.

— Это моя вина, — произнесла она негромко. — Я не должна была позволять никому из них лететь на этот чертов пикник.

— Но на пикнике им опасность не грозила, кузина, — возразил Говард. — Это я настаивал на походе во Впадину, а все проблемы и опасности начались именно там.

— Нет, это моя вина, — вмешался Арес, — я должен был лететь быстрее. Я нес ее, и мне надо было лететь быстрее…

— Прекратите, хватит! — прервал их Живоглот. — Она умерла не по вашей вине: она наглоталась ядовитых испарений — и вы тут ни при чем, никто из вас! Она просто летела — а значит, дышала глубоко. А поскольку она еще маленькая — интоксикация наступила быстрее. Вот и все! И никто тут не виноват.

Их разговор обеспокоил Босоножку. Она сползла со спины Темпа и приблизилась к Талии.

— Вставай, Талия! — позвала она летучую мышь. — Просыпайся!

— Не надо, Босоножка! — Грегор схватил ее за руку.

— Надо, чтобы она проснулась, — сказала Босоножка. — Газард плачет. Когда она проснется?

Грегор вдруг понял, что не сможет больше выдавать Босоножке стандартную версию о том, что все будет хорошо: Талия немножко поспит, а потом проснется и снова будет веселой, звонкой и счастливой. Почему-то сейчас это было уже неправильно.

Босоножка растет. И очень скоро она и сама должна будет во всем разобраться…

— Она не проснется, Босоножка, — произнес Грегор. — Она умерла.

— Не проснется? — подняла бровки Босоножка.

— Нет. На этот раз нет, — повторил Грегор. — Она ушла. Совсем.

Босоножка обвела глазами лица стоявших вокруг, взглянула на плачущего Газарда:

— А куда она ушла?

Поскольку ответа не последовало, Босоножка спросила еще раз, более настойчиво:

— А куда она ушла? Где она теперь будет жить?

Вопрос повис в воздухе, никто не мог найти правильных слов, но Говард наконец произнес:

— Она… она теперь будет жить в наших сердцах, Босоножка.

— И в моем тоже? — Босоножка сложила ручки на груди.

— Да. Там она и будет жить, — кивнул Говард.

— А она может летать? Она не улетит? — Босоножка прижала ручки покрепче к груди, словно боясь, что Талия вырвется оттуда и улетит.

— О нет, она останется там навсегда, — ответил Говард.

Босоножка вопросительно глянула на Грегора, и он кивнул. Тогда она медленно отошла и снова забралась на спину Темпу в глубокой задумчивости.