Где нет зимы - Дина Сабитова

Я ведь обещала вам объяснить все про уши?

Так вот, никто не знает, какие у меня уши.

Шура сшила роскошную шляпу — с лентами, цветами и кружевами. Большую шляпу надела мне на голову Шура, и под шляпой были скрыты мои уши ото всех. Только мы с Шурой знали, что я за зверь.

И шляпа была пришита крепко-накрепко, чтоб никто ее не снял.

Даже Гуль.

— Лялька — она просто Лялька, и все тут. Так и отвечай тем, кто будет спрашивать, — улыбнулась Шура. А на следующее утро Гуль сказала мне:

— Вот, Лялька, ты такая красивая: у тебя тут и кружавчики, и пуговка перламутровая. А у меня ветрянка. Видишь, я вся в пятнышках. Ужасно, да?

— Нет, Гуль, ты тоже очень красивая. А ветрянка пройдет.

— Я тебе скажу, кто красивый. Красивые должны быть беленькие-беленькие и с голубыми глазами. А я — видишь какая? Глаза черные, волосы черные…

— Глупости. Ты что, не встречала красавиц с черными волосами?

— Наша учительница Софья Феевна — с черными волосами и красивая, да! Думаешь, я тоже буду красивая, когда вырасту?

— Ты уже красивая. Только глупая. Почему ты меня не слушаешь, я ведь правду говорю.

Вместо ответа Гуль поцеловала меня в нос.

С Гуль тоже можно разговаривать.

А больше ни с кем.

Никто меня больше не слышит.

Зато я слышу всех.

У меня было два любимых существа: Шура и Гуль.

Теперь осталась только Гуль.

Мне нравится Паша, потому что Паша любит Шуру и Гуль. И Паша со мной разговаривает. Невпопад, конечно, потому что он не слышит, что я ему отвечаю. Но он старается.

Он относится ко мне серьезно.

У Паши и Гуль есть мама.

Когда она бывает дома, она все время в плохом настроении.

Когда она в плохом настроении, она начинает прибираться в комнате Гуль.

Когда она прибирается в комнате Гуль, она берет меня за ноги и кидает в ящик с игрушками.

Вниз головой.

— Вечно тут как в хлеву, — говорит мама.

Мама много говорит, когда думает, что ее никто не слышит.

— Как я все это ненавижу, — говорит мама.

— Как я устала, — говорит мама.

— Сил больше нет, — говорит мама.

И еще какие-то слова она говорит, я не все понимаю.

— Ты бы чаще бывала дома. Дети совсем заброшены, — это Шура появляется в дверях комнаты и оглядывает то, как мама наводит злой порядок.

— За что тебя жалеть, — говорит Шура.

— Ты сама сделала так, чтоб в твоей жизни не было ни покоя, ни счастья, но ведь ты же можешь все исправить, — говорит Шура.

— Дети у тебя прекрасные. А ты все мечешься, мечешься, — говорит Шура.

В ответ мама кричит. Потом плачет. Потом садится и смотрит в одну точку. А потом опять уходит из дома.

Шура достает меня из ящика с игрушками, расправляет мое платье и сажает меня на кровать.

— Знаешь, Лялька, — грустно говорит Шура, — я не понимаю, зачем ей дети. Как-то так вышло, что они у нее есть — и такие чудесные. Но, кажется, ей в этой жизни нужно что-то совсем другое.

— Знаешь, Лялька, — еще говорит Шура, — это хорошо, что дети такие самостоятельные. Потому что я ведь старая уже, понимаешь, я уже очень старая.

— Знаешь, Лялька, — добавляет Шура, — я не понимаю, почему она такая выросла. Я ее люблю, но ей ничего не надо. И я уже не умею с ней разговаривать.

Шура гладит меня по голове и уходит к себе в комнату.

Теперь из взрослых в нашем доме осталась только мама. Дуся, Люся и Нюся — не в счет. И я не в счет. И Паша тоже. Хотя именно на Паше сейчас держится все.