Ведьмы - Роальд Даль

— Расскажи мне, бабуся, на что способны эти английские ведьмы, — попросил я.

— Ну, — начала она, — любимая их забава — составить такой порошок, чтобы превращал ребенка в какое-нибудь существо, которое терпеть не могут все взрослые.

— В какое, например, существо, бабуся?

— Часто это бывает слизняк, — сказала бабушка. — Слизняков они прямо обожают. Взрослый наступит на слизняка, да еще каблуком его размажет, знать не зная, что это ребенок.

— Какое зверство! — крикнул я.

— Или, скажем, блоха. Тебя превращают в блоху, и, сама не ведая, что творит, собственная мать рассыпает по дому антиблошиный порошок и — прости-прощай, милый сыночек.

— До чего это все страшно, бабуся, — сказал я. — Мне, по-моему, не очень хочется в Англию.

— Знавала я и таких английских ведьм, — продолжала она, — которые превращали детей в фазанов, а потом уносили в лес — прямо накануне открытия фазаньей охоты.

— Ой — сказал я. — И их убивали?

— Естественно, их убивали, — подтвердила она. — А потом ощипывали, жарили и ели на ужин.

Я представил себя фазаном, как я мечусь над охотниками, петляю, ныряю, а подо мной гремят выстрелы.

— Да, — вздохнула бабушка, — английскую ведьму хлебом не корми — только дай постоять в сторонке да полюбоваться, как взрослые расправляются с собственными детьми.

— Мне совершенно точно не хочется в Англию, бабуся.

— Конечно, тебе не хочется, — сказала она. — А мне, думаешь, хочется? Но, увы, нам придется туда поехать.

— А ведьмы во всех странах разные? — спросил я.

— Совершенно разные, — подтвердила бабушка. — Но про другие страны я мало знаю.

— Но хоть про Америку-то знаешь? — спросил я.

— Только в общих чертах, — ответила она. — Хоть слыхать слыхала, что там ведьмы способны заставить взрослого съесть собственного ребенка.

— Не может быть! — ужаснулся я. — Ах, нет, бабуся! Конечно, это неправда!

— Правда ли, неправда — не знаю, — сказала она, — но слухи такие ходят.

— Но как же они могут заставить взрослого пойти на такое? — спросил я.

— А они ребенка в хот-дог превращают, — сказала она. — Для опытной американской ведьмы это пара пустяков.

— И в каждой-каждой стране есть свои ведьмы? — спросил я.

— Где есть люди, там есть и ведьмы, — вздохнула бабушка. — В каждой стране есть свое Тайное Общество Ведьм.

— И они все друг с дружкой знакомы, бабуся?

— А вот и нет, — сказала она. — Ведьма знает только ведьм-соотечественниц. Им строго-настрого запрещено общаться с ведьмами-иностранками. Но, скажем, английская ведьма уж английских-то ведьм знает всех наперечет. Они дружат — водой не разольешь. Без конца по телефону болтают. Смертельными рецептами своими обмениваются. Бог их знает, о чем еще они говорят. Даже подумать тошно.

Я сидел на полу и смотрел на бабушку. Она сунула в пепельницу сигарный окурок и сложила руки на животе.

— Раз в году, — продолжала она, — ведьмы каждой страны сходятся на тайном собрании. Все собираются в одном месте и слушают лекцию Величайшей Самой Главной Ведьмы Всех Времен.

— Кого-кого?

— Она над ними над всеми начальница, — пояснила бабушка. — Всемогущая. Безжалостная. Все остальные ведьмы ее как огня боятся. И видят ее только раз в году, на этом своем тайном собрании. Она туда является их вдохновить и зажечь, а попутно раздать приказы. Величайшая Самая Главная Ведьма Всех Времен мотается из страны в страну, чтоб только попредседательствовать на всех-всех ежегодных собраниях.

— А где они проводят эти тайные собрания, ба?

— Слухи разные ходят, — ответила она. — Слыхала я, что даже они как-будто номера снимают в гостиницах, как и прочие женские организации, которые проводят собрания. И в тех гостиницах, где они останавливаются, я опять же слыхала, творятся, между прочим, весьма странные вещи. И постели будто бы у них никогда не смяты, и в коврах прожжены дыры, и в ваннах жабы заводятся, а на кухне повар как-то раз открыл кастрюлю с супом, глядь — а там малюсенький крокодильчик плавает.

Бабушка взяла из пепельницы сигару, снова пыхнула и втянула глубоко в легкие мерзкий дым.

— А где живет Величайшая Самая Главная Ведьма, когда она у себя дома? — спросил я.

— Никто не знает, — сказала бабушка. — Знать бы, так можно было бы ее изловить и обезвредить. Ведьмофилы по всему миру, не щадя сил и времени, бьются над тем, как бы открыть тайное обиталище Величайшей Самой Главной Ведьмы Всех Времен.

— А ведьмофил — он кто, ба?

— Это такой человек, который изучает ведьм и много о них знает, — объяснила она.

— И ты ведьмофил, да, бабуся?

— Я ведьмофил в отставке, — сказала она. — Стара уже стала. А когда помоложе была, весь шарик исколесила вдоль и поперек, все выслеживала Величайшую Ведьму. Да какое там!

— А она богатая? — спросил я.

— Денег у нее, — сказала бабушка, — куры не клюют, буквально. Слух есть, что у нее на Главной Квартире стоит в точности такая машина, какой пользуется правительство, печатая деньги, чтобы их потом тратили, например, ты да я. В конце концов, деньги — это же просто бумажки с такими специальными знаками и картинками. Изготовить их дело нехитрое, если, конечно, нужную машину и нужный сорт бумаги иметь. И Величайшая Ведьма, я так понимаю, печатает денег столько, сколько захочет, и швыряет их потом своим ведьмам направо и налево.

— Но как же иностранные деньги? — спросил я.

— Подумаешь! Эти машины хоть китайские деньги тебе напечатают, была бы охота, — успокоила меня бабушка. — Главное — кнопку не перепутать.

— Бабуся, — спросил я, — но раз никто никогда не видел эту Величайшую Самую Главную Ведьму, откуда же ты так твердо знаешь, что она существует?

Бабушка на меня посмотрела очень долгим и очень строгим взглядом.

— Дьявола тоже никто никогда не видел, — сказала она. — Однако ж мы знаем, что он существует.

На другое утро мы поплыли на пароходе в Англию, и скоро я был снова у себя, в своем доме, в Кенте, правда, на сей раз присмотреть за мной было некому, кроме бабушки. А скоро началась последняя четверть, каждое утро я отправлялся в школу, и жизнь, кажется, снова пошла своим чередом.

Ну вот, а в глубине нашего сада стоял огромный старый каштан, и высоко-высоко у него в ветвях мы с Тимми (моим лучшим другом) решили построить великолепный шалаш. Строить удавалось только по субботам и воскресеньям, но работа кипела у нас в руках. Начали мы с пола: клали широкие доски между двух раскидистых веток и прибивали гвоздями. Мы справились с полом за месяц. Потом мы соорудили деревянные оградки вокруг пола, и осталось только настелить крышу. Крыша — самое сложное дело.