Мост в Теравифию - Кэтрин Патерсон

Из-за того что уроки в школе начинались в первый вторник после Дня Труда, эта неделя получилась короткой, и слава Богу, потому что каждый день был хуже предыдущего. Лесли на переменах по-прежнему бегала наперегонки с мальчиками и всякий раз выигрывала. К пятнице многие мальчики из четвёртого и пятого классов даже отсеялись, ушли играть в "царя горы" на склон меж двух холмов. Бегунов осталось всего ничего, так что отпали и предварительные забеги, что значительно уменьшило волнение. Какой уж тут интерес! И всё из-за неё, из-за Лесли.

Джесс понял, что ему не быть лучшим бегуном четвёртого и пятого классов, а утешало его лишь то, что не станет им и Фалчер. В пятницу снова устроили состязания, но когда те закончились и победила Лесли, каждый понял, что забегам пришёл конец и говорить тут не о чем.

Но пятница оставалась пятницей, и мисс Эдмундс снова была в школе. У пятого класса урок музыки начинался сразу после большой перемены. Джесс утром уже успел встретиться с мисс Эдмундс в коридоре, она остановила его и стала расспрашивать:

— Ты рисовал летом?

— Да, мэм.

— Можно взглянуть или это секрет?

Джесс покраснел и откинул со лба волосы:

— Можно...

Она улыбнулась ему своей чудесной улыбкой, обнажив ровные зубы, и откинула с плеч сверкающие чёрные волосы.

— Отлично! — сказала она. — Ну, до скорого.

Он кивнул, улыбнувшись в ответ. Даже пальцам ног стало тепло, их приятно покалывало.

Теперь, когда он сидел на подстилке в учительской, такое же тепло разлилось по телу при звуке её голоса. Этот голос, густой и мелодичный, звучал где-то внутри неё, даже когда она просто говорила.

Мисс Эдмундс с минуту настраивала гитару, не умолкая и тогда, когда под звяканье браслетов, выбивание ритма на деке и пощипывание струн подтягивала их на колках. Она, как обычно, была в джинсах и сидела по-турецки, как будто так и должен сидеть учитель. Спросила у нескольких учеников, как у них дела, как они провели лето; те что-то пробормотали. К Джессу она не обращалась, но послала ему синий взгляд, от которого он зазвенел, как одна из этих струн.

Лесли она сразу заметила и попросила их познакомить, что весьма топорно и слащаво проделала какая-то девочка. Тогда она улыбнулась Лесли, а Лесли улыбнулась ей — вроде бы впервые с того раза, как во вторник выиграла забег.

— Что бы ты хотела спеть? — спросила мисс Эдмундс.

— Ой, да что угодно!

Мисс Эдмундс взяла несколько аккордов и запела — тише, чем обычно поют эту песню:

Вот светлая страна,

Прекрасна и ясна,

Где будем мы с тобою жить...

Все понемногу вступали, сперва тихо, чтобы поймать настрой, но по мере того как песня к концу нарастала, их голоса тоже крепли, так что когда они добрались до финала — "Свободны быть тобой и мной" — слышать их могла вся школа. Подхваченный ликующей волной, Джесс обернулся и встретился глазами с Лесли. Он улыбнулся ей. И то, почему бы не улыбнуться? Кого он боится? Порой он ведёт себя, как самый настоящий желтопузый молокосос. Он кивнул и улыбнулся снова. Она улыбнулась в ответ. Так, в учительской, он почувствовал, что в его жизни начался новый период, и без оглядки ринулся в него.

Ему не надо было объявлять Лесли, что он иначе к ней относится. Она поняла это сама. Плюхнулась в автобусе рядом с ним и придвинулась ближе, чтобы на том же сиденье могла уместиться Мэй Белл. Она говорила об Арлингтоне, о своей бывшей школе — огромной, в пригороде, с роскошным музыкальным классом, где, впрочем, и днём с огнём не сыскать такой красивой и милой учительницы, как мисс Эдмундс.

— А спортзал у вас был?

— Ага. Наверное, там во всех школах есть. Или почти во всех. — Она вздохнула. — Мне его правда не хватает. Я по гимнастике всегда была первой.

— У нас тебе, наверное, паршиво.

— Ага.

Она примолкла, думая, как решил Джесс, о своей бывшей школе, которую он представлял светлой, новой, со сверкающим спортзалом, который ещё больше, чем в колледже.

— Друзей у тебя там было, наверное!..

— Да, друзья были.

— Тогда зачем ты сюда приехала?

— Родители пересмотрели свою систему ценностей.

— Чего-о-о?!

— Они решили, что слишком зависят от денег и успеха, и купили эту старую ферму. Собираются пахать, сеять и думать о самом главном.

Джесс глядел на неё, разинув рот. Он понимал это, но ничего не мог поделать. Такой белиберды он в жизни не слышал.

— А расплачиваешься ты?

— Ага.

— Почему ж они о тебе не подумали?

— Мы с ними обсудили и это, — терпеливо пояснила она. — Я сама хотела ехать. — Она проследила его взгляд в окно. — Загодя никогда не знаешь, что на что похоже.

Автобус остановился. Лесли взяла Мэй Белл за руку. Джесс вышел следом, всё еще пытаясь понять, почему двум взрослым людям и такой клёвой девчонке вздумалось бросить удобную жизнь в пригороде ради несусветной дыры.

Они смотрели, как ревя уползает автобус.

— С фермы в наше время не прокормишься, сама знаешь, — наконец сказал он. — Папе приходится ездить в Вашингтон, иначе нам не хватит денег...