Скеллиг - Дэвид Алмонд

Утром папа едва двигался. Ходил весь скрюченный, деревянный. Жаловался на адскую боль в спине.

— Где этот чертов аспирин? — вопил он на весь дом.

Мама посмеивалась.

— Ничего, физические нагрузки пойдут ему на пользу. Жирок сгонят.

— Где аспирин, черт побери!

Я поцеловал малышку и побежал на автобус.

Первым уроком было естествознание, вел его Распутин. Он вывесил на доску плакат с изображением наших предков, бесконечной череды фигур, заканчивавшейся нами. Разные там обезьяны, приматы, потом всякие промежуточные существа и, наконец, люди. Оказалось, мы постепенно выпрямлялись, теряли шерсть, учились пользоваться инструментами. И голова тоже меняла форму, чтобы уместить наши большие мозги. Кут шепнул мне, что это полная чушь. Его отец говорил ему, что обезьяны никаким чудом не могли превратиться в человека. Достаточно посмотреть на них. Ничего общего!

Я спросил Распутина, будут ли люди и дальше менять форму.

— Кто знает, Майкл… Возможно, эволюция не имеет конца.

— Чушь свинячья, — прошептал Кут.

Мы перерисовали в тетрадь скелет обезьяны-примата и скелет человека. Припомнив, что говорила Мина, я рассматривал плакат очень тщательно. Потом поднял руку.

— Сэр, а для чего на спине нужны лопатки?

— Я помню, как объясняла это моя мама, — улыбнулся он. — А научного объяснения, честно говоря, не знаю.

Тут прозвенел звонок. На перемене Кут вздернул плечи, пригнул голову, вытянул вперед шею и, рыча, хрюкая и распугивая девчонок, понесся по коридору.

Люси Карр истошно заверещала:

— Перестань! Свинья!

Кут только прихрюкнул в ответ.

— Какая же я свинья! Я горилла! — И снова налетел на нее со страшным рыком.

Гоняя мяч на школьном дворе, я вдруг понял, что страшно устал. Шутка ли, я ведь не спал почти полночи. Даже Лики то и депо спрашивал, не заболел ли я часом. Потому что играл я отвратительно. В конце концов, я решил просто постоять у забора. И ко мне тут же подошла миссис Дандо.

— Что-нибудь случилось?

— Нет.

— А как ваша крошка?

— Хорошо. — Я стоял, роя носком землю. — Мне иногда кажется, что она не дышит. А потом смотрю — все нормально.

— Все и будет нормально, — сказала миссис Дандо. — Вот увидишь. Маленькие дети приносят много тревог, но ты и глазом моргнуть не успеешь, как она будет мутузить тебя почем зря.

Она приобняла меня. Всего на секунду. И мне захотелось рассказать ей о человеке в гараже. Но в этот момент я перехватил взгляд Лики. Он та-а-ак на меня посмотрел, что я тут же стряхнул с себя руку миссис Дандо и побежал на поле:

— Навесь мне! Навесь на голову!

На дневных уроках можно было и подремать. Математика — легкотня, потом мисс Кларц читала нам новый рассказ, на этот раз об Одиссее: как он и его товарищи попали в пещеру к одноглазому чудищу Полифему. Когда они, прикинувшись овцами, выбрались на волю, я уже почти спал.

Свой рисунок со скелетами я забрал домой.

В автобусе достал его и стал рассматривать. Рядом сидел старик с терьером на коленях. От него несло мочой и табачным дымом.

Что это у тебя? — спросил он.

— Мы так выглядели много лет назад.

— Что-то не припомню, — сказал он. — А я ведь довольно древний.

И он начал рассказывать, как в юности видел в цирке обезьяну. Ее надрессировали наливать чай, но в остальном она ничуть не походила на человека. Впрочем, может, она со временем изменилась к лучшему?..

В утолке рта у него пузырилась слюна. Он все-таки был не совсем от мира сего.

— У нас в гараже человек, — сказал я, когда он наконец умолк.

— Ась? — откинулся старик.

Терьер тявкнул, и хозяин стиснул ему мордочку рукой. Казалось, он напряженно думает.

— Ась? — очнувшись, повторил он снова. — А на трапеции там качалась одна очаровашка. Ну, ей-богу, почти летала.