По-настоящему - Екатерина Болдинова

Итак, День учителя. Вчера пришлось немного побегать: сначала мы с Олей собирали с одноклассников деньги, потом ездили на Центральный проспект за подарками. В самый последний момент компанию нам решила составить Татьяна. Я немного удивилась, но виду не подала. Естественно, мы с Олей не могли при ней разговаривать, как всегда. Невозможно быть откровенными, когда рядом такой человек. А Татьяна ещё и подтрунивала над нами. Мол, что это мы такие зажатые. Кончилось всё тем, что мне пришлось шутить немного больше, чем обычно. Оля смотрела на меня круглыми от изумления глазами. А потом стала подыгрывать. Смешнее всего было, когда Татьяна в процессе размышлений над ценами на цветы стала выяснять подробности моей личной жизни. А выглядело это примерно так:

– Ой, какие миленькие розочки… Марин, тебе, наверное, часто такие дарят! – Такое заявление меня чуть-чуть смутило. Во-первых, роз мне ещё никто не дарил. Во-вторых, мне вообще цветов не дарят – по той простой причине, что я ни с кем не встречаюсь. Но не могу же я всё это сказать Барковой? Не знаю, что бы я ей ответила, если б меня не выручила Оля.

– Тоннами, – засмеялась она. – Поверишь ли, Марина у нас известная сердцеедка.

От такого заявления я слегка опешила. К счастью, Татьяна тоже, так что у меня было время прийти в себя.

– Надо же, – наконец произнесла Таня. – А ведь, глядя на тебя, и не подумаешь…

– Ну что ты… – заулыбалась я. – Меня ещё рано выбрасывать на свалку. Оль, зачем же ты выдаешь мои тайны? – с этими словами я легонько толкнула подругу в бок.

Вот так мы и «обменялись любезностями». Дальше разговор вертелся исключительно вокруг количества роз для классной дамы.

Понимаю, Татьяна хотела задеть меня. Почти не сомневаюсь, что она, как и все остальные, считает меня «синим чулком». Но ведь я совсем другая! Да, у меня нет парня, но ведь это ещё не показатель! Я тоже люблю веселиться. И жить люблю. И не делаю выводы о людях по их оценкам в дневниках. А то, что я отличница, вовсе не означает, что со мной скучно.

Праздничный концерт для учителей, похоже, удался. Я читала свои стихи, Наташа пела «Учительницу первую мою», специально для Анны Тимофеевны. У неё такой красивый голос! Странно, что сама Наташа так не считает. Сегодня она пела только потому, что учителя музыки целую неделю её уговаривали.

…Последний День учителя за мою школьную жизнь. И не будет больше этих букетов, улыбок, радостных слёз и лёгкой ругани с классом из-за предстоящего праздника. С одной стороны, я даже рада этому. С другой, мне чуть-чуть грустно… Пойду на кухню. Мама как раз что-то там стряпает. Вечером должна прийти Машина бабушка, ведь она ещё не знакома с моими родителями.

6 октября 1999 года

Сижу дома. Болею. Или маюсь «воспалением хитрости», как выражается Димка? В сотый раз посмотрела «Одиссею капитана Блада», послушала свои любимые кассеты, перечитала «Бритт Мари изливает душу». И тут меня поразила удивительная мысль: человек ценен только тогда, когда он что-то делает, что-то вокруг себя пытается изменить. Если целыми днями лежать на диване и сверлить взглядом потолок, ничего не произойдёт и удача не поплывёт сама к тебе в руки. Для себя я решила, что хочу от жизни всего (по возможности, конечно, хорошего), быть, а не казаться. Любить, страдать, творить… А не только мечтать. Потому что счастье не только в мечте.

7 октября 1999 года

Сегодня мне грустно. Настроение препротивное. В школу ещё не хожу – такая слабость во всём теле. С одной стороны, приятно иногда поболеть, чтобы домашние «побегали» вокруг тебя. Мама вчера даже пораньше ушла с работы, представляешь? И звонила домой раз пятнадцать. Папа каждый вечер норовит принести мне что-нибудь интересное, чтобы я «не заскучала». Димка приходит каждый день. А вообще, он теперь редко бывает дома: ночует в своей квартире, обживает её. Готовится к свадьбе – покупает вместе с Машей новую мебель, делает ремонт. Иногда я даже на него обижаюсь за эту чрезмерную занятость. Понимаю, Димка не обязан проводить всё своё время со мной. Он ведь теперь жених, почти что муж. Когда-нибудь это должно было произойти. Но мне всё равно немного грустно…

Не подумай, что я завидую, дневничок. Просто как-то так вышло, что у всех есть «половинка», любимый человек, а у меня – нет. Прямо как у Линдгрен: «у мамы есть папа, у папы есть мама»[1], у Димы – Маша, у Оли – Дик… Ау меня – никого. И у Наташи тоже. И от этого так плохо на душе. Мне почти семнадцать лет, а я даже не знаю, как это – любить. Конечно, я люблю своих родителей и подруг, брата, музыку, книги, море, цветы… Но вот любить при этом кого-то ещё? Совершенно постороннего молодого человека, юношу, мужчину? Как это? Что чувствуешь при этом?

Наверное, на меня так действует музыка… Когда слушаю “ChiMai” Морриконе, всегда хочется плакать. Прямо как сейчас.

8 октября 1999 года

Вчера вечером дочитала последнюю страницу «Отверженных». Знаешь, дружок, я могу плакать от музыки или фильмов – но от книг… Такого за мной не водилось. Может быть, дело в том, что фильмы и музыка воспринимаются намного острее: их видишь и слышишь. Хорошая актёрская игра и талантливый режиссёр в состоянии «сделать конфетку» из самого бездарного сценария. Книги – это другое. Они более возвышенны, более насыщены чувствами, более умны и более далеки… Любая, даже самая маленькая история, рассказанная в книге, – это не просто титанический труд писателя, это ещё и грандиозная работа читателя – напряжение его души, ума, чувств. Именно поэтому от книги труднее «расчувствоваться». Сначала нужно понять и представить то, что происходит на её страницах. А это не так просто. Вчера я проплакала почти весь вечер: невозможно было спокойно читать о последних минутах Жана Вальжана.

…Как хорошо, что такие книги не изучают в школе! Ведь уроки литературы в большинстве случаев заключаются в том, чтобы «разобрать по косточкам» и «разложить по полочкам», то есть фактически перевернуть с ног на голову повесть или роман. Но ведь это неправильно! Зачем рассматривать «эволюцию Пьера Безухова» или «становление теории Раскольникова»? Зачем навязывать нам традиционное понимание литературы в целом? Ведь каждый человек, если, конечно, у него всё в порядке с головой, в состоянии найти в любой книге что-то своё и для себя. Пусть не всё поймёт, пусть будет думать не так, как в учебнике написано, – но думать! Мне кажется, уроки литературы должны носить характер беседы, плавной и ненавязчивой. И не надо этих дурацких планов и конспектов. Ведь не в них главное. Важно, чтобы мои ровесники хотели и любили читать, а не собирались по подъездам выпить и покурить, чтобы они читали для души, а не для того, чтобы не получить двойку. А у нас как? «Все читаем первый том “Войны и мира”, выписываем речевые характеристики Безухова и Болконского, составляем цитатный план и отвечаем на следующие вопросы…» Глупо!

И ещё хорошо, если все действительно «читают» заданный первый том «Войны и мира». А то можно и «краткое изложение» купить. Легко и удобно.