Мио, мой Мио! - Астрид Линдгрен

– Это точно, – согласился с ним Юм-Юм. – С музыкой дорога всегда короче.

Ему, так же как и мне, хотелось познакомиться с бабушкой Нонно.

Я читал в сказках про добрых бабушек, но настоящей, живой бабушки я в своей жизни не встречал. Вообще-то на свете очень много всяких бабушек. Но у меня-то ведь её никогда не было. Мы взяли с собой овечек, и ягнят, и, конечно, Мирамис. Таким караваном мы и отправились в гости к бабушке Нонно. Мы шли медленно, как обычно ходил Калле. Ягнята и овцы, должно быть, удивлялись, куда это мы их гоним? Но вообще-то путешествие им, скорее всего, понравилось, потому что они всё время скакали вокруг нас и резвились.

Мы шли долго, миновали множество холмов и наконец остановились у домика, в котором жил Нонно.

И его домик был такой же, о каком мне приходилось читать в сказках. Невысокая весёлая хижинка, крытая соломой, возле которой буйно цвели кусты сирени и жасмина.

– Тсс! – шепнул нам Нонно. – Устроим бабушке сюрприз.

Мы выстроились перед окном – Нонно, Юм-Юм и я.

– Раз, два, три, начали! – скомандовал Нонно, и мы заиграли такую весёлую песенку, что наши овцы и ягнята пустились в пляс.

В окошко выглянула старушка с очень добрым лицом. Это и была бабушка Нонно.

– Ой, какая прекрасная музыка! – захлопала она в ладоши.

И мы ещё долго играли для неё, а бабушка всё не отходила от окна, слушала.

Бабушка Нонно была очень старенькая и напоминала добрую старушку из сказки, только эта бабушка была настоящая, живая.

Наигравшись от души, мы вошли в хижину.

– Есть хотите? – спросила нас бабушка.

Конечно же, мы хотели. После такой дальней дороги мы не отказались бы что-нибудь перекусить. Бабушка достала буханку хлеба и нарезала толстыми ломтями. Это был простой, слегка чёрствый чёрный хлеб. Но в жизни я не ел хлеба вкуснее.

– Какой вкусный хлеб, что это за сорт? – спросил я у Нонно.

– Вряд ли какой-нибудь особенный сорт, – ответил он. – Просто хлеб, утоляющий голод, только и всего.

Мирамис тоже решила отведать хлебушка. Она просунула голову в открытое окошко и тихонько заржала. Нам стало смешно. А бабушка потрепала её по мордашке и тоже угостила кусочком хлеба.

Потом мне захотелось пить.

– Мне бы попить, – обратился я к Нонно.

– Пошли со мной, – сказал он и повёл нас к роднику, что пробивался в саду возле дома.

Нонно набрал чистой родниковой воды в деревянную кадочку, и мы напились. Какая же она была чистая, прохладная, вкусная!

– Какая вкусная вода! Что это за родник, Нонно?

– Да не знаю, – сказал он. – Обыкновенный родник, чья вода утоляет жажду.

Мирамис тоже захотела пить. Мы и её напоили. И овец, и ягняток тоже. Но вот настало время гнать Нонно овец обратно на пастбище за холмами. Он попросил бабушку достать его плащ, в который можно будет завернуться, когда он будет ночевать на лугу рядом со своими овечками. Она вынула из шкафа коричневый плащ и протянула его внуку. Я подумал: «Вот счастливчик, может спать на лугу под открытым небом. А вот мне не доводилось такого ни разу в жизни». Бенка, бывало, со своими папой и мамой выезжали за город на велосипедах. Там они разбивали лагерь на уютной лесной поляне и ночевали в спальных мешках. Бенка говорил, что нет ничего лучше этого. Что ж, я в этом и не сомневался.

– Хорошо тебе, можешь спать всю ночь на свежем воздухе, – позавидовал я Нонно.

– Так и ты смог бы, – отозвался он. – Давай вместе со мной!

– Нет, – возразил я. – Мой отец-король будет тревожиться, если я к ночи не вернусь домой.

– Хотите, я пошлю весточку его величеству королю? – спросила бабушка.

– И моему папе тоже, – попросил Юм-Юм.

– И садовнику тоже пошлю, – согласилась бабушка.

Мы с Юм-Юмом так обрадовались, что запрыгали-заскакали не хуже ягнят. Но бабушка Нонно озабоченно поглядела на наши короткие одежонки и сказала:

– Вы озябнете, когда выпадет вечерняя роса. – На её доброе лицо набежало облачко грусти, и она добавила почти шёпотом: – У меня есть ещё два маленьких плаща.

Она направилась к старинному сундуку, что помещался в углу избушки, и достала из него два плаща, один – красный, а другой – голубой.

– Это плащи моих братьев, – произнёс Нонно с печалью в голосе.

– А где же твои братья? – поинтересовался я.

– Рыцарь Като… – прошептал Нонно. – Жестокий и беспощадный рыцарь Като похитил их…

Не успел он проговорить это, как за окном Мирамис заржала так, точно её больно ударили кнутом. И все ягнята в страхе прижались к овцам, а те задрожали и заблеяли, точно настал их последний час. Бабушка Нонно протянула мне красный плащ, а Юм-Юму – голубой. А Нонно она дала буханку хлеба, который утоляет голод, и кувшин с водой, утоляющей жажду. И мы отправились обратно той же дорогой, что и пришли. Меня очень огорчила весть о братьях Нонно, и всё же как мне было не порадоваться, что я проведу ночь под открытым небом?

Когда мы добрались до ивы, той, что склонилась над ручьём, Нонно сказал, что здесь мы разобьём лагерь, где и проведём ночь. Мы развели жаркий костёр и уселись возле огня. Нам было хорошо и тепло. Мы поели хлеба, утоляющего голод, и запили его водичкой, утоляющей жажду. День погас, и настала ночь, но возле костра было тепло и уютно. Мы завернулись в плащи и улеглись у костра, а рядом с нами уснули овцы и ягнята. Неподалёку от нас Мирамис щипала траву.

В темноте нам были видны огни костров, которые разожгли другие пастухи, до нас доносились старинные мелодии, которые они наигрывали на своих дудочках. И мне иногда казалось, что эти мелодии звучат для меня.

На небе мерцали звёзды, такие яркие и крупные, каких мне видеть раньше никогда не приходилось. Я лежал на спине и глядел на них, всё глядел и глядел в небо. Я вспомнил слова Нонно о том, что и травам, и цветам, и деревьям нравится слушать, как мы играем на своих дудочках. Но для звёзд мы ещё никогда не играли. «А понравится ли звёздам наша музыка, если мы станем играть для них?» – подумал я. Я спросил об этом у Нонно, и он сказал, что, наверно, понравится, и тогда мы опять сели у костра, достали свои дудочки и стали играть. Мы играли для звёзд.

Колодец, который рассказывает сказки

Я ещё никогда не бывал в землях по ту сторону моря и за горами. Однажды, когда мы гуляли с моим отцом-королём в саду, где цветут розы, я спросил его:

– А можно мне перебраться на ту сторону по мосту Утренней Зари?