Нарисуй ее тень - Эльвира Смелик

To, что сын вдруг решил навестить брата и сестру Самойловых, Инну Владимировну неприятно зацепило. С одной стороны, хорошо, что сын неравнодушен, способен сочувствовать и сопереживать. Ведь обычно он весьма сдержан и ироничен, а пофигизм Инна Владимировна не слишком приветствовала. Не хотела, чтобы Костя вырос циничным и черствым. Но с другой стороны, почему лучшие качества надо демонстрировать не по отношению к родной маме, которая этого заслуживает как никто другой, а по отношению к каким-то посторонним людям? И озаботила бы Костю судьба маленького мальчика, если бы к нему не прилагалась милая сестричка?

Она, конечно, не поразительная красавица, но очень даже симпатичненькая. Хотя девочки все хороши в этом возрасте своей юностью и свежестью. Личико приятное и рост подходящий.

Костя не слишком высок, слегка комплексует из-за этого, хочет казаться взрослым, могучим, сильным и обязательно примеряет, чтобы девчонка была хоть немного да ниже его. А эта подошла идеально. И к тому же грустная, несчастная, обиженная. Как за такую не заступиться перед суровой судьбой?

Все дело в обстоятельствах. И когда исчезнет этот яркий антураж мученичества, вряд ли девушка останется интересна Косте. Он художник, его привлекает все выразительное, необыкновенное. А девчонка – самая обычная: молчаливая, замкнутая и даже скучная.

Зря Инна Владимировна беспокоится.

У каждого время от времени случаются такие самоотверженные приступы благотворительности и волонтерства. Только мало кого надолго хватает. Пара выходов для утехи самолюбия и подтверждения собственной значимости для человечества. У кого-то – под влиянием минутного порыва, а у Кости – из-за примера матери, проявившей заботу о несчастных детях. Так что через неделю сын и не вспомнит про Самойловых.

Растает Снегурочка, улетит в неведомую страну легким облачком.

Пока Кости не было дома, Инна Владимировна зашла в его комнату. Рисунки, которыми Костя развлекал гостей, лежали на столе, в уголке, под тетрадями и учебником биологии.

Баринова вытянула их из общей стопки, торопливо просмотрела еще раз, потом отправилась на кухню, скомкала листы по одному и выбросила в мусорное ведро.

И так слишком много ненужных бумаг в доме. Только пыль собирают. А у Кости есть рисунки и получше: с продуманным сюжетом, тщательно выполненные.

Инна Владимировна вздохнула.

Нет, это замечательно, что Костя талантлив и можно перед другими похвастаться его работами. Но все же – разве это профессия, художник комиксов? Несерьезно.

Баринова очень надеялась, что до окончания школы сын еще передумает. Трезво взглянет на реальность и поймет: рисованием можно заниматься для души, а вот для жизни лучше выбрать нормальную профессию. И интересную, и достойную, и денежную. Например, врача. Как мама. Очень хотелось, чтобы Костя пошел по ее стопам. Тем более если у него такая тяга к спасению людей.

Как бы убедить его за оставшееся время: последние месяцы десятого и целый учебный год одиннадцатого классов? Посоветоваться со школьным психологом?

Ну а что? Как раз надо идти на родительское собрание. Последнее в этом году.

Школу своими визитами Инна Владимировна не баловала. А что ей там делать? У Кости нет проблем ни с учебой, ни с поведением. Пустая трата времени и сил, которые к концу рабочего дня и так на нуле. Еще и выслушивать однообразные отчеты и претензии классного руководителя по поводу оценок и подготовки к урокам, безумные идеи родительского комитета на тему массовых мероприятий и сплочения коллектива…

Но на последнее собрание в году надо бы сходить. Инна Владимировна уже пропустила два предыдущих. Побывала только на самом первом, исключительно, чтобы познакомиться с новым классным руководителем, который достался Косте после слияния двух классов. Ну и посмотреть на родителей учеников того, не Костиного, девятого. Впрочем, Инна Владимировна почти никого не запомнила, только одну мамашу, невероятно активную, которая сама вызвалась в родительский комитет и в попечительский совет школы.

Она без конца вносила предложения и задавала вопросы. Классная руководительница, учительница истории и обществознания, вежливо кивала ей: «Да, Людмила Борисовна! Слушаю вас, Людмила Борисовна!» с легким выражением обреченности на лице. Но та ничего не замечала, подскакивала на месте, словно прилежная ученица вскидывала руку: «А вот я считаю», «А мне кажется», и при каждом удобном случае упоминала сына: «А вот мой Алеша», «А у моего Алеши», «А как мой Алеша?»

Инне Владимировне тогда стало чрезвычайно интересно, что это за замечательный Алеша такой. Скорее всего, так себе мальчик. Если не хуже.

Хотела спросить про него у Кости, но забыла, как только вышла из школы.

И в этот раз мамаше Алеши опять не сиделось спокойно из-за бурлящих внутри нее идей и неуемного желания овладеть инициативой во всех направлениях.

– Как мы отметим окончание учебного года?

«Мы?»

Для родителей, конечно, завершение учебы тоже повод вздохнуть с облегчением, но устраивать общее мероприятие со взрослыми детишками…