Шляпа Волшебника - Туве Марика Янссон

И, крутясь как пропеллер, лев ввинтился в песок, прямо в запрятанную банку. Он и правда успел зарыться за три секунды, а может, даже за две с половиной, потому что был ужасно зол.

— Закрывай! — крикнул Муми-тролль.

Они разгребли песок и быстро закрутили крышку. Потом вытащили банку и покатили её домой. Муравьиный Лев кричал и бранился внутри, но песок заглушал его голос.

— Ну и разозлился же он, — сказал Снорк. — Подумать страшно, что будет, если он выберется!

— Не выберется, — спокойно ответил Муми-тролль. — А если и выберется, то, надеюсь, он превратится во что-нибудь эдакое!

Когда они дошли до дома, Муми-тролль созвал друзей: сунул обе лапы в рот и издал три долгих свистка (это означало: «Случилось нечто невероятное»).

Все сбежались и столпились вокруг банки с закрученной крышкой.

— Что у вас там? — спросил Снифф.

— Муравьиный Лев, — гордо сообщил Муми-тролль. — Мы поймали настоящего, злобного Муравьиного Льва!

— Надо же, какие вы смелые! — восхитилась Снорочка.

— И теперь мы хотим посадить его в шляпу, — сказал Снорк.

— Чтобы он тоже превратился в долгопята, — добавил Муми-тролль.

— Говорите, пожалуйста, нормально, ничего понять невозможно, — попросил Хемуль.

— Я превратился в долгопята, потому что спрятался в шляпе Волшебника, — объяснил Муми-тролль. — Так мы думаем. И теперь хотим это проверить — посмотрим, превратится ли в кого-нибудь Муравьиный Лев.

— Но ведь он может превратиться в кого угодно! — закричал Снифф. — Вдруг он станет ещё опаснее и всех нас сожрёт?!

Они замерли, глядя на банку, откуда доносилось глухое рычание.

— Ой-ой, — пролепетала Снорочка и изменилась в цвете^[2].

— Давайте, пока он будет превращаться, спрячемся под столом, а шляпу накроем толстой книгой, — предложил Снусмумрик. — Ради науки всегда приходится рисковать! Ну, плюхайте его в шляпу!

Снифф бросился под стол. Муми-тролль, Снусмумрик и Хемуль перевернули банку над шляпой Волшебника, и Снорочка осторожно открутила крышку. Муравьиный Лев вывалился прямо в шляпу, подняв облако песчаной пыли. Снорк быстро накрыл его словарём иностранных слов, и все опрометью кинулись под стол.

Друзья ждали, но ничего не происходило. Они выглядывали из-под скатерти и волновались всё больше и больше. Ничего.

— Ну и что дальше? — фыркнул Снифф.

И тут словарь с иностранными словами начал морщиться и коробиться. Снифф от возбуждения вцепился зубами Хемулю в большой палец.

— Ну, ты, поосторожней, — сердито сказал Хемуль. — Ты меня за палец укусил!

— Прости, я думал, это мой! — сказал Снифф.

Словарь всё скукоживался. Страницы стали похожи на увядшие листья. Из-под них поползли иностранные слова и закопошились на полу.

— Вот тебе раз, — сказал Муми-тролль.

Но этим дело не кончилось. С полей шляпы закапала вода. Закапала, потом полилась сильнее и наконец потоком хлынула на ковёр. Иностранные слова полезли на стены.

— Муравьиный Лев превратился в воду, — разочарованно сказал Снусмумрик.

— Я думаю, это песок превратился в воду, — прошептал Снорк. — Муравьиный Лев ещё не появился.

Напряжение стало невыносимым. Снорочка спрятала мордочку на груди у Муми-тролля, Снифф попискивал от ужаса. Вдруг на краю шляпы показался маленький, самый крошечный в мире ёжик. Мокрый и взъерошенный, он моргал и принюхивался.

Несколько секунд было тихо. А потом Снусмумрик захохотал. К тому времени, когда он умолк, чтобы перевести дух, смеялись уже все. Они ревели от хохота и катались по полу. Один только Хемуль не разделял всеобщей радости. Он с удивлением поглядел на друзей и сказал:

— Да, но мы ведь и так знали, что Муравьиный Лев в кого-то превратится! Не понимаю, из-за чего такой переполох?

А между тем ёжик торжественно и немного печально просеменил к выходу и спустился в сад по лестнице. Вода из шляпы течь перестала, но на полу веранды уже плескалось целое озеро, а потолок облепили иностранные слова.

Когда Муми-папе и Муми-маме всё рассказали, они отнеслись к делу очень серьёзно и решили, что волшебную шляпу следует уничтожить. Цилиндр осторожно скатили к реке и столкнули в воду.

— Так вот откуда взялись тучки и глазастый долгопят, — сказала Муми-мама, когда они стояли на берегу, глядя вслед уплывающей шляпе.

— Тучки были отличные, — недовольно сказал Муми-тролль. — И если бы вы не выкинули шляпу, можно было бы наколдовать ещё.

— А ещё могло бы снова случиться наводнение и нашествие иностранных слов, — возразила мама. — Только посмотри, что стало с верандой! И как мне теперь вывести этих насекомых? Так и кишат повсюду и под ноги лезут!

— Но тучки всё равно были отличные, — упрямо пробурчал Муми-тролль.

Вечером Муми-тролль долго не мог уснуть. Он лежал, глядя в светлую июньскую ночь, наполненную одинокими криками, танцами и звуками крадущихся шагов. Приятно пахло цветами.

Снусмумрик ещё не вернулся. В такие ночи он часто бродил один, прихватив губную гармошку. Но сегодня ночью Муми-тролль не слышал его песен. Наверное, Снусмумрик отправился за новыми открытиями. Скоро он разобьёт у реки палатку и вовсе перестанет ночевать в доме… Муми-тролль вздохнул. Он загрустил, хотя грустить было не о чем.

Тут под окном раздался тихий свист. Сердце Муми-тролля подпрыгнуло от радости, он подкрался к окну и выглянул. Такой свист означал: «Секретное сообщение!» Снусмумрик ждал под верёвочной лестницей.

— Если я скажу тебе секрет, — прошептал он, когда Муми-тролль спустился, — не разболтаешь?

Муми-тролль радостно замотал головой.

Снусмумрик наклонился и зашептал ещё тише:

— Шляпу вынесло на песчаную отмель ниже по течению.

Глаза Муми-тролля вспыхнули от радости.

— Идём? — слегка приподнял брови Снусмумрик.

— Само собой! — слегка повёл ушами Муми-тролль.

Они как тени проскользнули по мокрому от росы саду и побежали к реке.

— Это в двух излучинах отсюда, — вполголоса сказал Снусмумрик. — Мы просто обязаны её вытащить, потому что вода, которая в неё попадает, делается красной. Кто живёт ниже по течению, до смерти перепугаются, когда увидят, что стало с их рекой.

— Мы должны были это предвидеть, — сказал Муми-тролль.

Он был горд и счастлив, что Снусмумрик взял его с собой. Раньше Снусмумрик всегда уходил в свои ночные странствия один.