Лабрис - Глеб Кащеев

– Зачем? – устало спросил тот.

Вид у него был отрешенный и равнодушный. Конечно, когда гоняешься за врагом столько лет, и вот он лежит мертвый у твоих ног, а никакого удовлетворения не чувствуешь, то будешь реагировать на все как сомнамбула.

– Он хотел арестовать ее отца. Долго рассказывать. Это действительно важно. Скажите, что он ее украл. То, что он маньяк, вы и так доказали. Трупы тоже покажете. А так еще и ее семью спасете. Я потом объясню.

– Где мальчик? – Он растерянно посмотрел на дом.

Подошел, на всякий случай проверил пульс у мертвого убийцы, а затем зашел в гостевой домик. Там что-то загромыхало.

– Ты ранена! – наконец произнесла Дара.

Я посмотрела на свое платье. Оно было грязное, как у бомжа, но пятен крови вроде нигде не было. Да и боли я не чувствовала. Отчаянно ныли губы, по которым, хоть и вскользь, пришелся удар локтем, однако больше вроде ничего не беспокоило.

– На щеке, – добавила она.

Провела рукой по скуле и действительно ощутила влагу. Пальцы оказались в крови. Наверное, когда пистолет Горана грохнул прямо возле лица, то меня поцарапали пуля или осколки камня. Скулу немного щипало после прикосновения, но боли я пока не ощущала.

– Это ерунда.

Я медленно села, а потом и встала. Руки дрожали, ноги были ватными. Хотелось лечь обратно и поспать прямо тут, на земле, часок-другой.

Александр вышел из дома каким-то совсем другим. От рассеянности не осталось и следа. Сейчас он был собран, точен и быстр.

– Мальчик жив, но ему требуется помощь. Скорую я уже вызвал. Группа экспертов тоже в пути. На местную полицию я полагаться не хочу, – сказал он и взглянул на меня. – Кровь? Откуда? Почему? Ты же… призрак.

Капли со щеки уже испачкали платье, растекаясь красными пятнышками по воротнику и плечу.

– Вот такой хреновый призрак, которого можно еще раз убить, – устало ответила я.

– Так куда вы тогда обе полезли, черт возьми? Я-то думал, что хоть ты ничем не рискуешь.

Он сел на землю рядом с нами и устало вздохнул.

– Но вообще, конечно, спасибо. Я ваш должник. Кто знает, сколько было бы еще жертв, если бы не вы. Мальчика так точно вы спасли. У вас есть телефон его родителей?

– У мамы точно есть. Могу спросить, – проговорила Дара.

– Давай. Заодно вызови ее, пусть за тобой приедет. Отпустить я тебя смогу только после того, как все осмотрят эксперты и ты ответишь на все вопросы, но без присутствия родителей мы не можем брать у тебя показания.

Я объяснила Даре, что именно ей нужно говорить, чтобы помочь своему отцу. Это, в общем, почти и не было ложью. Только небольшим преувеличением. В конце концов, маньяк действительно держал пистолет у ее виска.

Потом мы втроем сидели молча, прислонясь спинами к стене дома, и наслаждались тишиной. Каждый думал о чем-то своем, отходя от бушевавшего в крови адреналина. На меня навалилась такая апатия, что даже пальцем пошевелить было лень. Не знаю, сколько прошло времени – может, полчаса, может, меньше. Затем тишину нарушил шум винтов вертолета, воздух наполнился воем сирен, гулом машин, и все завертелось. Вокруг забегала куча незнакомых людей. Одним из первых примчался папа Стефана с совершенно безумными глазами, весь взъерошенный и даже не в привычном костюме, а в мятом свитере и трениках с пузырями на коленях. Видимо, как дома ходил, так в машину и прыгнул. Почти сразу после него примчалась скорая из города.

Когда Стефана погрузили в машину, его отец, перекинувшись парой слов с Александром, подошел к Даре и неожиданно ее обнял. Ничего не сказал, но это было и не обязательно. Слезы в глазах говорили сами за себя. Медики окликнули его, он заскочил в карету скорой помощи и уехал под верещание сирены.

Высыпавшие из вертолета следователи и эксперты из столицы устроили такую суету, что я предпочла тихо уйти с участка, чтобы не затоптали ненароком. Дара к тому времени уже сидела в объятиях матери. Судя по словам Александра, она будет еще долго занята, поэтому ждать ее я не стала. Сегодня мой последний день, а еще столько дел!

Хоть я и не верила ни в чудеса, ни в теорию подруги о таинственной библиотеке, но раз обещала ей сходить и проверить, то нужно было сдержать слово. Так что я направилась в разрушенный храм.

На главной площади поселка никого не было. Возможно, виной тому стала внезапно набежавшая темная грозовая туча, которая уже растеклась по всему небу и погрузила поселок в неожиданные полуденные сумерки. Она обещала пролиться нешуточным дождем, так что все торговки, должно быть, попрятали свои товары в сумки на колесиках и укатили по домам. С другой стороны, новость про маньяка уже наверняка разнеслась по всему поселку, обеспечив жителям повод для обсуждений и сплетен на год вперед. Какая уж тут работа или прогулки?

Пустая полутемная площадь навевала мысли об апокалипсисе, и с таким настроем лезть в древнее мрачное здание было немного страшновато.

Я осторожно приоткрыла почему-то незапертые двери и заглянула внутрь. Деревянные лавки стояли в той части, где оставалась часть крыши, так что они сохранились более-менее в приличном состоянии, а вот площадка возле алтаря была завалена битым кирпичом. Некогда красивый пол сейчас представлял собой сплошную корку грязи, а стены при таком скудном освещении казались почти черными.

– Эй, есть тут кто? – спросила я и только потом сообразила, что тупее ничего сделать не могла. Никто же не услышит, а если тут есть что-то злое, типа монстра из пещеры, то так он себя и выдал.

Глубоко вздохнула и зашла внутрь.

Шаги отдавались гулким эхом. Будь тут кто-нибудь живой, перепугался бы до смерти: натурально же привидение топает. Разве что цепями не гремит.

Прошла мимо рядов скамеек, обошла гору камней и кирпичей в центре и заглянула за дверки алтаря. Если тут и было когда-нибудь что ценное, то все уже вынесли. Сам священник или местные постарались – не так уж и важно. Искать тут было нечего. Никаких тайных дверец я не заметила. Хотя, конечно, они на то и тайные, чтобы не бросаться в глаза, но ведь и вести им некуда. Внешняя стена храма не такая уж толстая, а за ней уже улица. Я внимательно осмотрела пол из плотно пригнанных друг к другу мраморных плит, истертых ногами прихожан. Нет, никакого тайного подвала тут тоже не может быть. Эти плиты не двигались с места веками и вмурованы намертво.

– Ну что и требовалось доказать. Ничего тут нет. Только зря время потеряла, – грустно вздохнув, сказала я вслух.

– Я бы не делала таких скоропалительных выводов, – раздался сзади мурлыкающий, растягивающий слова голос.

Я моментально узнала его, и холодок пробежал по спине. Оборачиваться было страшно, но все-таки, с трудом преодолев оцепенение, я медленно развернулась.

Желтоглазая теперь надела платье цвета тусклого золота. Я не могла разглядеть нитки и вообще структуру ткани – тело богини как будто облили расплавленным металлом. Ее наряд странно контрастировал с аскетичной мрачностью разоренного храма. Даже в таком тусклом освещении она как будто излучала свет и одна заменяла и концентрировала на себе всю полагающуюся храму роскошь. Богиня сидела на небольшой деревянной приступочке на пустом ободранном иконостасе, изящно вытянув длинные ноги в туфлях, казалось, сплетенных из тускло-золотых стеблей и листьев плюща.