Разрисованная мама - Жаклин Уилсон

— Она и есть необыкновенная, — кивнула я. — Просто она не сильна во всяких таких вещах… ну, ты понимаешь — как все обычные мамы. Не как ты.

— А в чем она сильна, твоя мама? — спросила тетушка Джейн.

Я задумалась, по-прежнему старательно обгладывая палец.

— Она здорово умеет придумывать всякие истории.

— Ага, понятно. Ну что ж, вот в этом мне и в самом деле до нее далеко. Лично я вообще ничего придумать не могу. Я бы не смогла сочинить ни одной истории, даже если б от этого зависела моя собственная жизнь.

— А вот я запросто, — похвасталась я.

— Тогда, значит, ты пошла в свою маму.

— Хочешь сказать, что я кончу в психушке, как моя мама?

— Да нет, что-то подсказывает мне, что ты вряд ли когда-нибудь потеряешь голову — для этого ты слишком крепко стоишь обеими ножками на земле. Не знаю только, поймешь ли ты меня, моя девочка.

Я попыталась представить себе собственные ноги, крепко упирающиеся в пол, потом голову — как она внезапно начинает вращаться, а потом и вовсе свинчивается, словно крышка с тюбика. Неужели примерно это и произошло с Мэриголд? — думала я. Сама она, похоже, ничуть не сомневалась, что спятить может кто угодно, только не она. Хотелось бы знать, каково ей сейчас в больнице… — вздохнула я. Судя по всему, она до сих пор сердится на меня. И наверное, разозлится еще больше, когда увидит снова.

От невеселых мыслей я опять впилась зубами в ноготь.

— Не стоит глодать ногти, радость моя, — сказала тетушка Джейн. — Хочешь, сделаю тебе еще несколько тостов, если ты не наелась?

— Ты и вправду думаешь, что Майкл приедет?

— Нисколько в этом не сомневаюсь.

— Если честно, то я и сама не знаю, нужно ли мне ехать. Мама, наверное, еще злится на меня. Знаешь, как она иногда злится? Ого-го! — Я изо всех сил постаралась произнести это самым обыденным тоном, но голос у меня дрогнул, и это меня выдало.

— Просто мама сейчас очень больна, милая. Может быть, в больнице ее вылечат, и все будет хорошо. Не надо бояться. И не стоит думать о таких вещах, тем более сейчас. Иди ко мне, котенок.

— Ты просто не знаешь, какие ужасные мысли иногда приходят мне в голову, — невнятно прошептала я, уткнувшись носом в большую уютную грудь тетушки Джейн. — Например, я страшно боялась, что ты тоже окажешься злой.

— О-о-о, думаешь, я добрая? Я тоже могу быть злой! — усмехнулась тетушка Джейн. — Отодвинув меня в сторону, она злобно оскалила зубы и угрожающе зарычала. И рычала до тех пор, пока я не начала смеяться.

Майкл приехал в шесть часов — минута в минуту. По нему можно было часы проверять.

— А вот и твой папа, — сказала тетушка Джейн.

— Привет, — прошептала я, вдруг страшно смутившись.

Сегодня он показался мне совсем другим. На нем был костюм, а волосы причесаны волосок к волоску. Вначале мне показалось, что он чем-то недоволен, но потом я случайно заметила, как блестят у него глаза за стеклами очков — в точности как у Оливера, только повзрослевшего, — и у меня сразу же отлегло от сердца.

— Ну что, едем к маме, Долфин? — спросил он.

Похоже, он тоже нервничал. По дороге в больницу мы говорили только о Мэриголд. Майкл, оказывается, уже успел поговорить с доктором, и она объяснила ему, что это за штука такая — маниакальная депрессия.

— Естественно, она говорила только в самых общих словах, а о Мэриголд ведь не скажешь, что она обычный человек. Она всегда была не такой, как все.

— Вы ее очень любили? — осторожно спросила я.

— Да. Я просто с ума по ней сходил, — кивнул Майкл.

— И до сих пор ее любите?

— Ну… ты ведь понимаешь, все это было чертовски давно. Теперь я люблю Мег, и Грейс, и Алису. Кстати, я рассказал им про тебя. Так что они все трое ждут не дождутся, когда смогут увидеть тебя собственными глазами.

— Это вы так думаете! — фыркнула я.

— Нет, это чистая правда. Конечно, все это было немножко неожиданно, я им все объяснил. И вот теперь… короче, как насчет того, чтобы приехать к нам в воскресенье? Если, конечно, тетушка Джейн не будет возражать. Ну и если ты сама захочешь…

— Ну… — Я замялась, гадая, действительно ли он хочет, чтобы я приехала.

Я исподтишка разглядывала его. Интересно, сможет ли он когда-нибудь полюбить меня? — гадала я. А я — его. Думать об этом было чертовски странно.

Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что даже не сразу спохватилась, что так ему и не ответила.

— Я бы с удовольствием сводил тебя поплавать. Но если не хочешь, не надо. Только не думай, пожалуйста, что ты вроде как должна чего-нибудь…

— Не знаю, как насчет поплавать, — задумчиво протянула я, — а погостить приеду с радостью… спасибо.

Как вскоре выяснилось, приехали мы зря. Мэриголд накануне была «сильно расстроена», и теперь ей нужно было «отдохнуть».

— Наверняка затолкали ее в смирительную рубашку, — проворчала я.

Но когда я сунула голову за штору, ничего такого на ней не было. Мэриголд лежала в постели, как и вчера, только глаза у нее были закрыты. Ярко-рыжие волосы разметались по подушке. Я бросила взгляд на ее руки — ни одной фигурки кричащей женщины! Видно, их отмыли.

— Сегодня она выглядит более умиротворенной, — прошептал Майкл. Подражая мне, он тоже сунул голову в щель между занавесками. — Ладно, приедем в другой раз.

Склонившись к Мэриголд, я поцеловала ее в бледную щеку.

— Я люблю тебя, — чуть слышно прошептала я.

Вздрогнув, она беспокойно заворочалась и что-то неразборчиво пробормотала.

— Нет, нет, это не Стар. Я Долфин. Стар тоже любит тебя, — прошептала я. Хотя выговорить это стоило мне немалого труда. Я сморщилась, словно наелась лимонов.

Майкл не сразу отвез меня домой. Вначале мы с ним заехали в «Макдоналдс», и он купил мне молочный коктейль и мороженое.

— Какое твое любимое, Долфин? Алиса и Грейс просто с ума сходят от шоколадного, а я лично до смерти люблю крем-брюле.

— И я тоже!

Мы смущенно улыбнулись друг другу. Потом каждый уткнулся в свое мороженое. Воцарилось неловкое молчание. Каждый из нас, наверное, ломал голову, что бы еще такое сказать. Первым решился Майкл — принялся расспрашивать меня о школе. Пришлось немного покривить душой.

— Я так понимаю, ты не слишком любишь школу? — спросил он.

— А кто любит?

— Ну… Грейс, например, просто обожает школу. Просто не может дождаться, когда наступит утро, и бежит туда со всех ног. Алиса, если честно, относится к школе несколько прохладнее. Она, знаешь ли, ужасная болтушка, не может усидеть на месте, и поэтому ей вечно влетает от учительницы. Чаще всего ее выгоняют за дверь. Но при этом, как ни странно, все ее любят.