Время испытаний - Алан Григорьев

Но вот в один прекрасный день ему удалось завоевать доверие наследного принца Артура. Тот кичился своей дружбой с эльфом и готов был делать всё, что ему скажут. Жаль конечно, что принц был ещё ребёнком, но Лисандру не терпелось воспользоваться неожиданным подарком судьбы.

— Ни к чему ждать, пока малыш вырастет, — сказал он сестре. — С годами он может стать осмотрительнее. Ах, вот если бы сейчас погиб его отец, да ещё в том оказались бы виноваты эльфы Благого двора… Мальчик захотел бы отомстить — я в том уверен.

— Если наши короли о том узнают, ты никогда больше не будешь им другом, не войдёшь в их дом, не разделишь с ними вино и хлеб. Более того, твоя клятва будет нарушена, ведь оба мы, как и Каллахан, присягали на верную службу Артуру старшему до тех пор, пока существуют Соколы.

— Будь что будет! — отмахнулся Лисандр. — Я слишком устал ждать удобного случая. Может, такова моя судьба? Для чего-то же я появился на свет, хоть и не должен был? Мне не привыкать быть изгоем, но я хотя бы буду знать, что сделал это во имя великой цели.

— Я запрещаю тебе рисковать собой! — вскричала сестра. — Должен же быть другой способ.

— Тогда назови его. И я с радостью откажусь от своего плана.

Ничего не ответила Алисандра и больше не стала его отговаривать, вот только опять всё сделала по-своему…

Ещё до рождения новой луны король людей пал от её руки — не от руки Лисандра. Всё указывало, что это сделал Благой двор. Лишь в одном Алисандра допустила промашку: о её преступлении проведал принц Шон. Презрев и мольбы, и угрозы, он незамедлительно рассказал всё брату.

Представ перед королём, Алисандра призналась в содеянном. И хоть утверждала она, что Лисандр ничего не знал, ложь так сильно жгла её губы, что легко была обнаружена.

Брат и сестра предстали перед судом: тот, кто измыслил злодейство, и та, кто воплотила задуманное. Король-филид спел песню поношения клятвопреступнице. Несмываемые пятна позора украсили когда-то прекрасное лицо Алисандры. Она навеки потеряла возможность творить чары, а срок её жизни уменьшился и стал короток, как у смертных. Суровой была расплата.

Но тяжелее всего ей было узнать, что жертва оказалась напрасной. Подлая Медб, королева Благого двора, успела вдохнуть искру жизни в мёртвого короля, пока душа ещё не покинула тело. Взамен за услугу она мстительно потребовала, чтобы принц Шон отслужил ей сотню лет — и ни днём меньше. Наверняка негодяйке доставляло удовольствие думать, что принцу придётся биться на её стороне против своих же старых друзей, — война ведь и не думала заканчиваться.

Алисандра стойко сносила удары судьбы и лишь единожды смахнула слезу, поняв, что больше никогда не увидит милого её сердцу Шона: ведь через сто лет, когда закончится его служба, сама она будет давно в могиле.

Зато Лисандр легко отделался. Его магия осталась при нём — ведь своей клятвы он не нарушал. Но теперь Каллахан, как и Браннан, больше не желал видеть его и напутствовал так:

— Тот, кто измыслил коварный план, возможно, даже хуже той, кто его воплотил. Я больше не верю тебе, и не стану дожидаться другого раза, когда ты снова воткнёшь мне нож в спину. Не бывает предательств больших и малых. Предательство есть предательство.

«Всё это было ради тебя и Браннана!» — хотел было выкрикнуть Лисандр, но слова застряли у него в горле, а язык присох к нёбу.

Поэтому, не сказав ничего, он взял за руку беспомощную Алисандру и перенёс их обоих в царство медоносных лугов, где калеке-сестре не суждено было царить отныне. Она и добраться туда не смогла бы без посторонней помощи.

Матушка Маэна была в ярости. Она избила обоих детей тугой виноградной лозой и выделила им для проживания один маленький холм из всех своих угодий. В такой глуши должна была доживать свой век бедная Алисандра. А Лисандр искупал свою вину тем, что снова прислуживал ей и матери.

Он проклинал тот день, когда поделился с сестрой планами. Но надеялся, что всё можно исправить, если вернуть Алисандре магию и долгую жизнь, хотя все в один голос утверждали, что такого способа не существует.

Все, кроме фоморов.

Побеждённые, изгнанные и на долгие столетия запертые в Туманных землях, они унесли с собой много древних тайн. Именно этих знаний и возжаждал Лисандр. Не ради себя — ради спасения Алисандры. Годами он искал путь к Вратам, ведущим в Туманные земли. За это время Алисандра успела родить дочь, подобно всем феям медоносных лугов, утаив имя отца, и постепенно начала стариться. Это сводило несчастную эльфийку с ума. Всё больше времени она стала проводить во сне — ведь только сны у неё и оставались. Там она могла выглядеть по-прежнему молодой и прекрасной. Там они виделись с принцем Шоном.

Но вот Лисандру удалось поймать путеводную нить, и сам Бэлеар, предводитель фоморов, могучий статью и ужасный ликом, ответил на его призыв. Бэлеар заверил, что может вернуть утраченную магию, но взамен за услугу желает свободы для себя и своего народа. Немалая, но справедливая цена.

— Не верь всему, что говорят о нас. Прошли тысячи лет, зачинщики былых войн ушли в небытие, а я не держу зла на ныне живущих, — гулкий голос Бэлеара звучал внутри головы Лисандра. — Мы искупили преступления наших предков и хотим вернуться домой, чтобы жить в мире. Эльфы больше не пострадают от нашего оружия. Если ты поможешь нам, это будет к обоюдной выгоде.

Пускай не сразу, но Лисандр всё же согласился — тогда предводитель фоморов научил его, что и как нужно делать.

Тогда-то Лисандр снова оказался