Небеса - Александра Адорнетто

— Отец мой, прости меня.

Мне нужно примириться с Ним. Я так сильно Его любила, но отказывалась от своей изначальной судьбы. Или нет? Но я проявила непослушание и не справилась с тем, что Он мне поручил. Однако Отец знал любого из нас так же глубоко и лично, как каждого мужчину и женщину на Земле. Он ведал нашу участь еще до того, как сотворил нас. Наверное, мой тяжкий путь, препоны и испытания являлись моим предназначением… Я бесконечно доверяла Ему и уповала, что Он не сделает мне ничего плохого. И вместо Божьего гнева, которого я ожидала, я чувствовала только милосердие и любовь. Значит, я не буду отвергнута?.. Несмотря на свою дерзость, я не отвергла Его. Я любила Его всем своим сердцем, хотела служить Ему. Разве я дожила бы до сегодняшнего дня, не будь на то Его воля?

И я перестала ощущать себя не годной для Царства Небесного. Я — чадо Божье, как и прочие Его создания.

— В Раю нет боли, — прозвучал низкий голос Иосифа. — Она придет позже.

Я с облегчением вздохнула. На Земле меня ждет Ксавье. Он поможет мне пережить страдания. Только бы уцелеть и не измениться до неузнаваемости!..

Иосиф бережно приподнял мои волосы и перекинул их через плечо, чтобы они не загораживали крылья, которые слегка вибрировали после долгого полета. Затем он положил ладонь мне на макушку, и словно в ответ на его жест над пустыми трибунами амфитеатра возникло видение. Я увидела Ксавье, озаренного луной. На нем была фланелевая рубашка и поношенные ботинки, к подошвам которых прилипла грязь. Он казался старше своих лет. На подбородке темнела щетина, взгляд бирюзовых глаз стал отсутствующим. Всегдашнюю бодрость и жизнелюбие стерла тоска. Он выглядел усталым и побежденным. Его лицо по-прежнему было прекрасным, но светилось уже не юношеским очарованием, а другой красотой — зрелой и мужественной. Сколько же месяцев прошло? Может быть, год… Я не представляла. В Царстве Небесном — иной счет. Но Ксавье все еще носил обручальное кольцо.

Бушевала гроза. Ксавье смотрел на волнующийся океан. Я прищурилась и узнала утесы Венус-Коува. Ксавье стоял именно там, где я впервые ему открылась. Волны безжалостно налетали на скалы и валуны, раскачивали маленькие лодки у пристани, будто кусочки зефира. Ксавье застыл на обрыве, как зачарованный. Его взгляд подсказал мне, что ему уже все безразлично. Струи дождя били по нему, подобно стрелам.

Ксавье медленно сунул руку в нагрудный карман рубашки: я догадалась, что он держит, еще до того, как он разжал пальцы. На его ладони лежало бело-розовое перо. Как раз его я потеряла в машине после нашего первого свидания. Значит, теперь Ксавье с ним не расставался. Но он вытянул руку вперед, и ливень примял перышко, а ветер унес его прочь, и оно по спирали полетело вниз. Ксавье проводил его взглядом и наклонился над обрывом.

Откуда ни возьмись налетели облака и загородили луну. У меня перехватило дыхание. А затем я увидела, что Ксавье находится в другом месте. На самом краю скалы. Из-под подошв его ботинок вылетали камешки и срывались в пропасть.

От ужаса у меня сжалось сердце. Нет, он не спрыгнет! Гроза бушевала, как безумная. Малейшее неудачное движение могло стать фатальным.

— Не надо, — прошептала я и умоляюще посмотрела на Иосифа. — Пожалуйста, скорее!

— Есть еще кое-что, — сказал Иосиф. — Ты должна произнести торжественную клятву, пока пребываешь в облике ангела. Если ты уцелеешь и станешь человеком, сделаешь ли ты все, что в твоих силах, чтобы человечество стало лучше — во славу Божию?

— Да! Клянусь! — прокричала я. — Клянусь жизнью Ксавье! Давай же!!

Сначала я не чувствовала ничего, кроме тепла и легкого покалывания, — мои крылья словно обгорели на солнце. А потом стеклянный амфитеатр наполнился ослепительным сиянием, и вокруг нас начался бешеный танец лучей.

Иосиф был прав. Я не ощущала боли, а только единство со светом, который поглощал меня. Он проникал в каждую клетку моего тела и наполнял его новой жизнью. Мое сознание пыталось постичь то, что со мной происходило. Раздался треск — настолько неприятный, что я едва не передумала. Спустя миг прозвучал стон, напоминающий утробный возглас кита. Я на секунду приоткрыла глаза — Иосиф занес надо мной докрасна раскаленный клинок. Я понимала, что моя суть изменится навсегда. Собравшись с духом, я прокричала:

— Ксавье… я иду!