Дело о пропавшем миллионере - Мэри Форрест

— Теперь ступай, — прошамкал он с набитым ртом, едва ворочая языком. — Возвращайся на кухню. Ну, чего стоишь?

Я вернулась в кабинет, кипя от злости. Он действительно был грубияном и скотиной. Таких мне еще не приходилось встречать.

Наверное, я все еще продолжала хмуриться, когда дошла до вестибюля, потому что Китти рассмеялась, увидев мою мрачную физиономию.

— Милашка, правда? — хохотнула она. — Кстати, как там у него? Хлев, как всегда?

По выражению моего лица она поняла, что угадала.

Она покачала головой.

— Он требует, чтобы я убирала у него перед уходом. Прислуга появляется здесь только раз в неделю. — Она снова засмеялась. — Не думай, что я собираюсь идти у него на поводу. Мне выбирать работу не приходится, но это уж слишком.

Через застекленную дверь я заглянула в коридор, вдоль которого шли двери комнат первого этажа голубого крыла. У нескольких из них лежали подносы, дожидаясь, когда их уберут. Наверное, и наверху парочка есть.

— Я, пожалуй, соберу оставшиеся подносы и отнесу их на кухню, — сказала я Китти. — Увидимся еще.

— Тут есть старая тележка уборщицы в кладовке, рядом с кухней, детка, — сказала Китти. — Я ее как-то видела там. Почему бы тебе не воспользоваться ею? Можешь катить ее перед собой по коридору и складывать туда подносы. А потом все разом доставишь на кухню.

Я кивнула и поблагодарила ее.

— Ау, — позвала она, когда я уже направлялась к двери. — О подносе Свинотта не беспокойся. Я сама о нем позабочусь.

Я нашла тележку там, где и сказала Китти. Она была довольно ободранная и грязная. И для того, чтобы развозить подносы с едой, она вряд ли подошла бы. А вот для сбора пустых годилась вполне.

Я потащила ее в коридор. Рыжеволосая девица, которая дежурила за стойкой накануне, попалась мне навстречу. Я поздоровалась, но она посмотрела сквозь меня и не сказала ни слова. То ли она просто не расслышала, то ли считала ниже своего достоинства разговаривать с кухонной прислугой.

Я собирала пустые подносы с пола и складывала их на тележку. Потом я поднялась по лестнице на второй этаж, чтобы проверить, не осталось ли еще подносов.

Там их было только два, и оба у одной двери. Я подняла их и водрузила на тележку рядом с остальными. А теперь — в розовое крыло. Тут меня ждало три подноса — два наверху и один внизу. Я скакала вокруг своей тележки, постоянно что-то передвигая и меняя местами, чтобы все влезло.

К тому времени, когда я направлялась к последнему подносу, тележка уже настолько была переполнена, что едва не трещала. Но я ухитрилась и его втиснуть в общую кучу.

Я повернула обратно к кухне. Тележка двигалась тяжело, нагруженная доверху грудой кошмарных металлических крышек, грязных тарелок, подставками для яиц, скомканными салфетками, корками тостов, шкурками от бекона и кожицей от помидоров.

Проходя мимо вестибюля, я заглянула туда. Рыжая девица уже заняла место Китти за стойкой. Она смерила меня холодным взглядом. Китти нигде не было видно. Должно быть, она ушла, пока я возилась наверху.

— О нет, — застонала Лиз, когда я ввалилась в дверь кухни. — Только не объедки опять!

У раковины, по локоть в мыльной пене, пыхтела Бриджит. Курт, примостившись на краешке кухонного стола, прихлебывал кофе и что-то бурчал себе под нос.

Мы начали разгружать наш транспорт и стряхивать мусор с тарелок. Объедки — в помойное ведро. Прочий мусор — в корзину. Грязную посуду — в раковину к ворчащей Бриджит. Подносы — обратно на место.

— Мне кажется, нам стоит и завтра прийти и помочь остальным, — прошептала мне Лиз, со злостью швыряя в корзину скорлупу. — Я не представляю себе Ришель за этим занятием.

— Нам все равно придется делить деньги на шесть частей, а не на три, — рассердился Том. Он собирал в одну кучу использованные бумажные салфетки. Вдруг он присвистнул и наклонился над мусорным ведром, удивленно подняв брови.

— Раз мы подрядились на эту работу, то это совсем другое дело, — начала Лиз, — но что касается оставшихся нескольких дней... Том, что это ты делаешь?

Том выпрямился. В руке у него была зажата скомканная салфетка.

— Взгляните-ка на это, — прошипел он, поглядывая через плечо на Бриджит и Курта. Они не смотрели в нашу сторону.

Лиз и я уставились на салфетку, которую уже разворачивали длинные пальцы Тома. На ней было что-то написано. Какие-то закорючки и цифры. И послание. Большими печатными буквами. Сердце у меня екнуло, когда я увидела этот призыв: СПАСИТЕ!