Про девочку Веру и обезьянку Анфису. Вера и Анфиса продолжаются - Эдуард Успенский

И пошли они куда глаза глядят. А глаза у них глядели в основном на качели и разные плакаты на стенках.

Вот идут они себе, не торопятся, взявшись за руки, город рассматривают. А самим немного страшно: где дом? Где папа? Где мама? Где бабушка с обедом? Никому не известно. И Вера начинает немного поплакивать и повсхлипывать.

И тут к ним милиционер подошёл:

– Здравствуйте, юные граждане! Куда это вы идёте?

Вера ему отвечает:

– Мы идём во все стороны.

– А откуда вы идёте? – спрашивает милиционер.

– Мы идём из булочной, – говорит Вера, а Анфиса на батон в авоське показывает.

– Но вы хоть свой адрес знаете?

– Конечно, знаем.

– Какая ваша улица?

Вера задумалась, а потом говорит:

– Первомайская улица имени Первого мая на Октябрьском шоссе.

– Понятно, – говорит милиционер, – а дом какой?

– Кирпичный, – говорит Вера, – со всеми удобствами.

Милиционер задумался, а потом говорит:

– Я знаю, где ваш дом искать. Такие мягкие батоны только в одной булочной продают. В Филипповской. Это на Октябрьском шоссе. Пошли туда, а там видно будет.

Он взял свой радиопередатчик в руки и сказал:

– Алло, дежурный, я тут двух детей нашёл в городе. Поведу их домой. Я временно свою будку покину. Пришли кого-нибудь вместо меня.

Дежурный ему ответил:

– Не буду я никого присылать. У меня полдивизии на картошке. Никто твою будку не утащит. Пусть так постоит.

И пошли они по городу. Милиционер спрашивает:

– Ты, девочка, читать умеешь?

– Умею, – говорит Вера.

– Что здесь написано? – Он показал на один плакат на стене.

Вера прочитала:

«Для младших школьников!

Густоперчённый мальчик».

А этот мальчик был не густоперчённый, а гуттаперчевый, резиновый, значит.

– А ты не младшая школьница? – спросил милиционер.

– Нет, я в садик хожу. Я всадница. И Анфиса всадница.

Вдруг Вера закричала:

– Ой, это же наш дом! Мы уже давно пришли!

Они поднялись на третий этаж и встали у двери.

– Сколько раз звонить? – спрашивает милиционер.

– Мы до звонка не достаём, – говорит Вера. – Мы ногами стучим.

Милиционер ногами постучал. Бабушка выглянула и как испугается:

– Их уже арестовали! Что они такое натворили?

– Нет, бабуся, они ничего не натворили. Они заблудились. Получите и распишитесь. А я пошёл.

– Нет уж, нет уж! – сказала бабушка. – Какой невежливый! У меня суп на столе. Садитесь с нами есть. И чай пить.

Милиционер даже растерялся. Он был совсем новенький. Им в милицейской школе ничего об этом не рассказывали. Их учили, что с преступниками делать: как их брать, куда сдавать. А про суп и про чай с бабушками ничего не говорили.

Он всё-таки остался, и сидел как на иголках, и всё свою рацию слушал. А по рации всё время говорили:

– Внимание! Внимание! Всем постам! На Загородном шоссе автобус с пенсионерами съехал в кювет. Пришлите грузовик-тягач.

– Ещё внимание! Свободную машину просят подъехать на улицу писателя Чехова. Там две старушки несли чемодан и сели на проезжей части.

Бабушка говорит:

– Ой, какие у вас интересные радиопередачи. Интереснее, чем по телевизору и по «Маяку».

А радио опять сообщает:

– Внимание! Внимание! Внимание! Грузовик-тягач отменяется. Пенсионеры сами вытащили автобус из кювета. И с бабушками всё в порядке. Проходивший отряд школьников отнёс чемоданы и бабушек на вокзал. Всё в порядке.

Тут все вспомнили, что Анфисы давно нет. Глядят, а она перед зеркалом крутится, милицейскую фуражку примеряет.

В это время радио говорит:

– Милиционер Матвеенко! Чем вы заняты? Вы на посту?

Наш милиционер вытянулся и говорит:

– Я всегда на посту! Сейчас второе доем и к своей будке направляюсь.

– Второе будете дома доедать! – сказал ему дежурный. – Немедленно возвращайтесь на пост. Сейчас мимо американская делегация поедет. Надо им дать зелёную улицу.

– Намёк понял! – сказал наш милиционер.

– Это не намёк! Это приказ! – сурово ответил дежурный.

И милиционер Матвеенко пошёл на свой пост.

С тех пор Вера свой адрес наизусть выучила: «Первомайский переулок, дом 8. Рядом с Октябрьским шоссе».