Дом П - Юлия Кузнецова

Утром папа, мама и девочки привезли бабушку в санаторий. У входа сидел охранник.

– Дальше вам нельзя, – строго сказал он, – только бабушка.

– Почему? – спросила мама.

– Потому что у вас нет бахил. Но, если вы очень хотите, я могу взять для вас тапки у какого-нибудь старичка.

Папа ойкнул, а бабушка Женя улыбнулась.

– Ну что вы, не беспокойтесь, дорогие, – сказала бабушка Женя, – всё в порядке. Бегите домой, скоро увидимся.

Она поцеловала девочек, помахала на прощание и вошла в холл санатория. Там за стойкой сидела медсестра, которая записала имя и фамилию бабушки и сообщила ей номер комнаты, назвав её «палатой», как в больнице.

Стены были светло-голубыми. В конце длинного коридора стояли в два ряда узкие кресла тёмно-голубого цвета, а перед ними – большой плоский телевизор, по которому показывали сериал про Рекса. В одном из кресел сидел старик в клетчатой рубахе. Рядом с телевизором виднелась ваза с цветами.

Бабушка Женя заинтересовалась. Она осторожно пробралась между креслами, стараясь не мешать старику смотреть про Рекса, и подошла к вазе. Цветы оказались ненастоящими, искусственными, и у бабушки Жени по спине пробежал холодок, как только она дотронулась до их матерчатых лепестков.

– Ничего смешного! – буркнул старик.

– А я и не сме… – начала бабушка Женя и вдруг, глянув на себя в зеркало, поняла, что всё ещё улыбается. С того момента, как она махала своим родным на прощание! Вот глупая! Забыла перестать улыбаться! Ну, конечно, давно надо было убрать улыбку.

Бабушка Женя пожалела, что у неё не получилось протащить в санаторий боксёрские перчатки. Иначе врезала бы себе по уху за глупость. Ну в самом деле, как можно забыть такую простую вещь – перестать улыбаться?!

Она вздохнула и отправилась искать свою палату. Уходя, она обернулась на старика. Со спины он показался ей очень одиноким в своём узком кресле, с лысой головой, освещаемый светом экрана. Но он сам ведь не очень приветлив, не так ли? Как с таким подружиться?

Когда бабушка вошла в палату, то есть в комнату, где ей предстояло жить, то первое, что она увидела, была куча одеял на кровати.

Куча немного дрожала и стонала.

– Ой-ой… Ох-ох…

– Добрый день, – сказала бабушка Женя куче, – а вы кто?

Из-под кучи вылезла голова в платочке.

– Я – Лида, – представилась голова, – иногда меня называют Унылой Лидой.

– А я – Женя, – сказала бабушка, – дружить-то будем?

Брови у Лиды удивлённо приподнялись, словно бабушка Женя предложила ей отведать жареный хвост ядовитой змеи.

– Мне бы пожить, а не дружить, – грустно сказала она.

Тут бабушка Женя заметила у кровати тумбочку, битком набитую лекарствами.

– Ого, – сказала бабушка Женя, – будем играть в аптеку?

– Я доигралась, – мрачно сказала бабушка Лида, – у меня все болезни на свете есть, между прочим.

– Что-то не верится, – покачала головой бабушка Женя. – Вид-то у тебя здоровый, как у быка. Да что там, как у целого стада быков!

– Что? – возмутилась бабушка Лида. – У меня склероз, одышка, язва желудка, хронический бронхит, упадок сил, бессонница и пониженный тонус.

– Ух ты, – сказала бабушка Женя, – да ты, наверное, самый главный болячковый чемпион.

– Нет, – вздохнула Лида, – Семён Павлович у нас чемпион. У него костыли, знаешь, какие – ух!

– Я тебе выпилю костыли, – пообещала бабушка Женя.

– Да зачем мне… я всё равно лежачая.

– Будем отбиваться от врагов.

– Каких врагов?! У меня нет врагов.

– У тебя, может, и нет, – сказала бабушка Женя, – а мне вот всё время с кем-то сражаться приходится. Так что пара костылей – неплохая защита, чего уж там.

Она снова поглядела в окно, за которым виднелся «роскошный сад», как было написано на сайте санатория. Наверное, летом он и правда был роскошный, а сейчас кругом торчали одни ёлки да палки.

– Вот что, – сказала бабушка Женя, – мы грустить не будем. Мы будем играть.

– Только не в карты, – сказала бабушка Лида, – у меня руки дрожат, карты на пол попáдают. И не в шахматы – они тяжёлые. И не в шашки – они закатятся куда-нибудь в кровать, ищи-свищи, а ночью обязательно наткнёшься на одну и сломаешь ребро!