Лед и пламень - Шеннон Хейл

От напряженной тишины, казалось, дрожал воздух. Абеке встала.

– Знаете, Пиа, – повернулась она к женщине. – Странное дело, что у вас в городе нет ни детей, ни стариков. А в этой воде, которую пила Шуко, есть что-то необычное. Ураза это чует. А еще Конору приснился сон, что старики идут к этому пруду. Сдается мне, вы гораздо старше, чем выглядите. Да и Старик Хеннер, наверно, на самом деле старый. Всем жителям города уже много лет. И связано это с прудом Шуко.

Роллан посмотрел на воду и отступил на шаг назад.

– Вода эта какая-то неестественная.

– Вы же не думаете, что… – начала Пиа.

– А может, мы все выпьем воды из пруда? – предложил Тарик. – Проверим, права ли Абеке.

– О, а ты что думаешь, Тини? – спросила Майя саламандру, сидящую у нее на ладони. – Хочешь жить вечно?

– Подождите. – Пиа вздохнула и присела на камень возле пруда. Потом по очереди посмотрела каждому в глаза, словно что-то проверяя. И снова вздохнула. – Ну ладно. Шуко и правда приходила сюда каждый год в день Нового года и пила воду. Местные всегда обходили стороной пруд, верили, что это действо священно. Когда я была юной, мама сказала мне, что пока Шуко ждет чистая вода в пруду, мы будем под ее защитой. Но мне было любопытно, я хотела своими глазами увидеть Великую Полярную медведицу. Поэтому, когда я стала градоначальницей, я построила свой дом возле пруда и из года в год наблюдала за Шуко.

Взгляд Пии затуманился, словно мыслями она вернулась в прошлое.

– Она была огромной и страшной, но в то же время невероятно прекрасной. Словно сама луна спускалась с небес испить нашей воды. Шуко, кажется, не была против моего общества. Я просто молча смотрела, как она утоляет жажду, а потом уходит прочь. Так прошло почти тридцать лет, и мы ни разу не нарушили своего ритуала.

Но однажды она не появилась. Я пришла к пруду, наблюдала, ждала, но Шуко не появлялась. Традиция прервалась. И вот рано утром, до рассвета, я опустилась на корточки и сама попила из пруда, дабы не нарушать ритуала.

Пиа замолкла.

– Вода изменила вас, – сказал Тарик.

Пиа кивнула.

– Все тело как будто оцепенело. Каждая косточка горела, по мышцам и коже разливался жар. Тогда я уже была бабушкой, но начала молодеть. С тех пор вода сохраняет нашу молодость. Некоторые решили не пить воды и прожили обычную человеческую жизнь. Другие устали от долгой жизни, перестали пить, состарились за считанные годы и мирно умерли. У тех, кто пьет воду, не рождается детей. Все, кто нынче живет в городе, пьют воду. Кроме нас, никого нет.

– Думаете, Шуко пила воду, чтобы жить вечно? – спросила Мейлин.

Пиа покачала головой.

– Раньше вода была бурой, как в реке, но чем дольше не приходила Шуко, тем чище и прозрачней она становилась. Потом совсем поголубела. Много лет назад до меня дошли слухи из Арктики, что Шуко заморозила себя и свой талисман во льду. Полагаю, вода вобрала в себя ее силу, а ее связь с этим прудом наделила его живительной магией. Если вы найдете Шуко и разбудите, вода может потерять свою силу. Тогда все саамы умрут.

– Это страшный риск, – сказал Тарик, – но страшнее будет, если Пожиратель одержит победу. Мы должны найти ее.

– Все равно я ничем не могу вам помочь. – Она с тревогой посмотрела на Роллана и отвела взгляд. – Можете остаться на ночь, но завтра уходите. Постоялого двора у нас нет, так что спать вам придется в конюшне. Другие могут узнать тайну пруда. Если она откроется, люди потянутся сюда со всех концов света. Может начаться война из-за этой воды.

– Конечно, – сказал Тарик. – Мы сохраним вашу тайну.

Абеке пробормотала, что тоже не разболтает. Конор и Мейлин одновременно сказали: «Унесу эту тайну в могилу».

– Я умею хранить тайны, – сказала Майя.

– Какие тайны? – спросил Роллан.

Пиа вздернула бровь и кивнула. Их слова ее не успокоили.

Пиа угостила их ужином у себя дома – лепешками с тонко нарезанной олениной, луком и репой. Похожее блюдо Абеке часто ела дома с семьей, не хватало только пряного аромата жгучего перца и приправ. Она силой подавила эти чувства, пытаясь забыть о тоске по дому. Просто вспомнила, как отец обтачивал древки стрел, как сестра пела, стряпая ужин. Она скучала по ним сильнее, чем по аромату перца и домашних приправ, но острая боль в сердце напомнила ей о том, что они по ней, скорее всего, не скучают.

Она закрыла глаза, мысленно залечивая трещинки в сердце. Теперь она Абеке из Северной Эвры, Абеке из Зеленых Мантий, Абеке, которая, возможно, никогда не вернется домой. Ураза прижалась головой к ее руке и потерлась о ладонь. Абеке наклонила тарелку, чтобы леопард доел остатки оленины.

Когда они устроились на свежей соломе, устилавшей пол конюшни, Тарик заговорил о том, что завтра они отправятся на Север и попытают удачу в Арктике.

– Конор, может, тебе сегодня как раз приснится вещий сон, который подскажет нам верное направление? – спросила Абеке.

– Я уж постараюсь, – с улыбкой ответил Конор.

– Значит, мы просто будем искать место, где Шуко сама себя заморозила? – сказал Роллан. – Ладно, признаю, Пиа нам не наврала об этом, но вы как-то легко ухватились за эту идею.

– А почему бы и нет? – сказал Конор, бросая палку, чтобы Бригган ее принес.

– Но это же странно. Никто больше так не думает? – Роллан посмотрел на друзей. – Медведица сама себя заморозила? И как, интересно, можно это сделать?

– Я знаю способов десять, – сказала Мейлин. – Умные люди в Цонге постоянно себя замораживают.

– Ч-чего? – пробормотал Роллан.

– Весьма удобный способ пережить жаркое лето, – пояснила Мейлин.

– Фу! – фыркнул Роллан, всплеснув руками.

Мейлин слегка улыбнулась, но Абеке заметила, что улыбка быстро исчезла с ее лица.

– А я-то думал, ты умеешь отличать, когда люди лгут, – ухмыльнувшись, вполголоса проговорил Конор.

– Ладно, не важно. Так или иначе, Пиа знает об этом побольше нашего, – сказал Роллан. – Думаю, она нам поможет.

– Но не можем же мы ее заставить, – усомнился Тарик.

– Я могу ее дом поджечь или еще чего, – зевнув, предложила Майя.

Абеке села и уставилась на нее.

Майя рассмеялась.

– Шучу, шучу! – Она устроилась на скошенной траве и тихо пробормотала: – Я могла бы сжечь ее дом. Но не стану. Мы с Тини и мухи не обидим, правда, Тини? Конечно, не обидим, ты мой гений с липкими лапками!

Утром Абеке проснулась, потому что Ураза расчихалась от запаха сена. Вытянувшись во всю длину своего тела, она лежала рядом с Абеке. Она стала лениво поглаживать леопарду живот, и Ураза замурлыкала. От ее утробного урчания могли проснуться все остальные.

Внезапно из окна послышался какой-то шум. Сердитые крики. Вряд ли так кричали похожие на кукол жители города саамов.