Приключения Никтошки - Лёня Герзон

И на велосипеде выехал поэт Пёрышкин, который, как и другие деятели искусств, любил общую жизнь.

– Привет, друзья! – крикнул он, затормозив у входной двери. – Простите, что немного облил вас, я, честно говоря, не ожидал, что здесь на полу вода. Знаете, я так рад, что живу в одной квартире с этими замечательными малышками – Бигудинкой, Сошкой, Швабринкой, Вытиринкой, Посудо… как там ее?

Тут он заметил Бигудинку, заменявшую сегодня приболевшую Швабринку.

– О! – воскликнул Пёрышкин. – Какие у вас прелестные бигуди, дорогая. Вы в них такая воздушная, такая…

Но договорить Пёрышкин не успел, потому что Бигудинка ткнула его мокрым веником в лицо.

– Фу-ты, – пробормотал Пёрышкин, выплевывая липкую пыль. – Такое хорошее настроение было…

– Так его! – снова выскочила из кухни Сошка с кастрюлей в руках, наполовину наполненной чем-то малиново-красным. – Вместо того чтоб…

– Но закончить фразу ей не удалось, потому что она поскользнулась и полетела на пол.

– Ах! – ахнул музыкант Рояль.

– Жаль костюм! – посочувствовал Пёрышкин, все еще отплевываясь. – Новый? – спросил он Рояля. Рояль разводил руками.

– Д…да… мне сегодня на выступление… вот… одел, чтобы немного разносить… а то, если не разносить, под мышками пиджак давит… когда смычком…

Напильник бросился поднимать малышку с пола.

– Вы не ушиблись?

– Простите… – сказала Сошка Роялю. – Рассольник легко отстирывается. Хотите, я ваш костюм постираю?

Внезапно из туалета выбежал незнакомый малыш. Он кричал, размахивая руками:

– А зачем мы должны ваш дурацкий график выполнять, если мы пока еще с ума не сошли?!

Это он имел в виду тот самый график дежурств, про который Сошка сказала, что его не выполняют.

– Вот именно! – вышел из ванной другой, тоже незнакомый. – Сами свой график выполняйте!

– Закрой дверь в туалет! – топнула ногой Бигудинка.

– Сама закрой!

Тут множество ведущих в коридор дверей начало отворяться, и из них выбегали всё новые обитатели квартиры. Стало шумно.

– Как вам не стыдно?! – сказал Таблеткин, возвысив голос и обращаясь к малышам, которые отрицали график дежурств. – Они за вас всё убирают и полы моют, а вы бездельничаете?

– Мы согласны мыть полы! Только не три раза в день! – возмущенно топнул первый малыш.

– Три раза в день? – поразился Напильник.

– А сколько же? – ехидно спросила Бигудинка, опершись на швабру. – Посмотри на свои ботинки! – ткнула она веником в стоящие у двери ботинки, на которые налипли огромные комья грязи. – Ты каждый раз с улицы приходишь и шлепаешь в этих ботинках в спальню!

– И правда, – удивился Напильник. – Где ты столько грязи нашел?

– Да у нас за домом, на пустыре…

– Сейчас на улице полно грязи, – подтвердил доктор Таблеткин. – А от грязи всякие болезни…

Музыкант Рояль уже смирился с испорченным костюмом. Морщась от криков, он тоскливо оглядывал длинный коридор, который вел куда-то вглубь, в мрачное нутро огромной квартиры. Потолки здесь были такие высокие, что обои наклеивали на стены только до половины – дальше шла крашеная в темно-зеленый цвет стена. Высоко, под самым потолком, к стенам крепилось множество разных полок, с которых выглядывали старые самовары, кастрюли, банки с консервами, вареньем, квашеной капустой. Полки были кривые, а многие банки, словно нарочно, были поставлены с самого краю – того и гляди соскользнут и разобьются вдребезги. С потолка свисали крюки, на которых держалось множество разных вещей. Над головой болтались чьи-то роликовые коньки, клюшки, двух– и трехколесные велосипеды, чемоданы. По коридору время от времени кто-нибудь пробегал. Роялю почему-то казалось, что сейчас один из этих велосипедов или чемоданов свалится на голову бегущему и убьет его. «И зачем я сюда пришел?» – печально думал музыкант.

– Нет! – послышалось возле самого его уха. – У всего должен быть разумный предел! Мыть пол три раза в день – это слишком!

– Ничего не слишком! Для таких свиней и этого мало!

– Вот видите? – закричали из глубины коридора. – Они хотят мыть пол три раза в день – пусть моют! Мы им этого не запрещаем!

– Но ведь вы не помогаете! – отозвалась Бигудинка.

– Подождите! – остановил их доктор Таблеткин. – Знайка говорит, что надо всё решать демократично. На квартирном собрании!

– Не хотим квартирного собрания! – закричали вновь подошедшие малыши Вилик и Плювакин.

Таблеткин поморщился.

– Это почему же?

– А я вам сейчас всё объясню, – выступил вперед низенький малыш по имени Питёнок.

– Как же, объяснит он! Слушай его больше! – кричали малышки Гулька и Будилка.

– А ты – нечего каждое утро будильник на семь заводить!

– Буду!

– Тихо! – хлопнул в ладоши доктор Таблеткин. – Дайте тому сказать! Который хочет всё объяснить!

Обитатели огромной квартиры еще некоторое время пошумели, но все же наконец затихли.

– Дело вот в чем, – начал Питёнок. – На всех голосованиях почему-то всегда так получается, что если что-то предложила малышка, то все малышки голосуют всегда «за»…

– Неправда! – закричали малышки, но доктор Таблеткин попросил не перебивать.

– В нашей квартире шестнадцать комнат, – продолжал Питёнок. – И до недавнего времени в ней жило шестнадцать коротышек: восемь малышек и восемь малышей. И даже если все малышки голосовали за какое-нибудь дурацкое предло…

– Сам дурак!

– Это у вас, малышей, дурацкие предложения! Нет, доктор, вы только послушайте, что за предложение они предложили вчера на собрании: устроить подушечную войну – малышки против малышей!