Мои яблочные дни - Мелисса да Коста

Я складываю плотики в спальне, на полу у кровати. Их дюжина. Вполне достаточно — так я решила с самого начала. А потом подумала, что двенадцать — идеальное число: двенадцать, по числу месяцев в году.

Как-то днем я решаю покрасить сиденье сделанных Ришаром качелей в светло-зеленый цвет и прицепляю к веревкам, на которых они подвешены к сосне, десятки цветков одуванчика. В тот же день я замечаю первый росток гиацинта. Гроздь крохотных душистых сиреневых колокольчиков на одном стебле. Я вижу в этом знак: гиацинты вовремя явятся на мой весенний праздник.

Еще нет десяти, а я этим субботним утром уже закончила украшать цветами свои плотики. Приготовила бутерброды и фруктовый салат, завернула все в пленку. И даже достала стаканчики и сладкое белое вино, все это красуется на кухонном столе. Да, я вполне готова. На два часа раньше.

Сижу под ивой на садовой скамье, любуюсь дюжиной своих плотиков, на которых сплетаются между собой нарциссы, крокусы, гиацинты и дикие фиалки. Свежие. Прекрасные. Пахнут божественно. Кот обнюхивает кучку оставшихся цветов — я срезала слишком много, они не уместились на плотиках — и, щурясь, уходит. Для него они слишком душистые. А я любуюсь красками этой кучки, фактурой и формами венчиков, лепестков, колокольчиков, вдыхаю ароматы. «Напрасно пропадают, — думаю я. — Что с ними сделать? Все смешать и засушить? Нет, так они тоже пропадут напрасно. Отнести Бенжамену? Корни сосны и без того уже усыпаны голубыми, лиловыми, белыми и желтыми лепестками».

Вытягиваю ноги, устраиваюсь поудобнее на своей скамье из палет. Мысли блуждают. Я думаю про качели Мэй, вспоминаю, как их подвешивали: Ришар держит веревку, Мика стоит на лестнице, Лола сидит в траве. Лола в черном платье с оборками срывает маргаритки и плетет из них браслеты небрежными, но все же грациозными движениями. Пальцы проворно двигаются, а глаза на них не смотрят, они устремлены на Мику, ловят его взгляд. Да, она сплетала маргаритки, не думая о том, что делает, и на ее хрупком запястье появился сначала один, потом два, три, четыре браслета.

Я подбираю под себя ноги, встаю. Я знаю, что делать с лишними срезанными цветами.

Шорох шин синей «Твинго» отвлекает меня от длинного ожерелья из нарциссов.

Машина останавливается перед домом, из нее вылезает пара голых ног, хлопает дверца, и Жюли появляется вся целиком. На ней весеннее платье, белое в красных маках. Темные волосы развеваются вокруг лица. Она уверенным шагом идет ко мне — или к иве — и восторженно кричит:

— Ты снова преобразила дом!

Жюли обнимает меня за плечи, чмокает, обдавая ароматом духов, и продолжает, блестя глазами:

— Ты перекрасила ставни, поставила садовую мебель — а что еще?

Я показываю ей на недавно покрашенные качели, прячущиеся в тени сосен.

— Это ты их сделала?

— Мой свекор.

— А это?

Она показывает пальцем на мои неуклюжие цветочные украшения.

— Да… Пробую…

— Это красиво и необычно!

Она поворачивается к плотикам.

— Боже, до чего же ты творческий человек, Аманда!

— Это просто поделки, чтобы скоротать время.

— Знаешь, ты могла бы предлагать это для свадеб!

Я подумала, что она говорит о моих плотиках, но она берет в руки браслеты.

— Они недоделанные…

— Конечно, у тебя же нет никаких материалов! Но если ты добавишь резинку, застежки, несколько крючков, получится готовая работа.

Она берет длинное ожерелье, прикладывает к груди поверх цветастого платья.

— Видишь, как выигрышно смотрится! Я не шучу. Представляешь себе концепцию? Эфемерные украшения из настоящих цветов. Я уверена, что в разгар сезона свадеб это выстрелит! А запах? Неподражаемый! Аромат свежих лепестков!

Она закрывает глаза, осторожно приподнимает ожерелье, вдыхает запах.

— Мне кажется, будто я вернулась в счастливые времена, когда здесь жила мама.

Мой серый кот подходит к ней поздороваться, и она — что ей еще остается — открывает глаза. Мой дикий зверь любовно мурлычет. Будь на месте Жюли кто-то другой, я бы, чего доброго, приревновала.

— Ну хорошо… Это еще не все. Нам надо доехать до места, — говорит она, распрямляясь.

— Ты нашла для нас ручей?

— Еще лучше.

Мы садимся в машину Жюли, я пристраиваю на колени сумку с едой. Чудесный день, довольно прохладный, но солнечный. И пока мы выезжаем на проселочную дорогу, я невольно думаю, что мы с Жюли впервые вместе выбираемся за пределы моего дома, и это меня радует.

Еще четверть часа, и мы паркуемся на стоянке, где, кроме нашей, всего одна машина. Жюли не хотела раскрывать мне секрет, но на указателе-то написано — КАСКАД СЭЙ. Сделав вид, будто не заметила его, иду следом за Жюли по каменистой тропе.

Мы нагружены, и когда тропа превращается в склон, утыканный большими обомшелыми камнями, подниматься становится нелегко. Нам приходится изменить стратегию: Жюли