Проклятие убийцы - Кевин Сэндс

– Том рассказал мне, что случилось. – Салли погладила Бриджит. Моя голубка сидела у неё на коленях. – Я действительно пошла в Нотр-Дам?

– Ты не помнишь? – спросил я.

Она покачала головой.

– А что последнее ты помнишь?

Салли задумалась.

– Моя бабушка дала мне медальон. Потом мы втроём пошли в… церковь?

– Святой Марии, – подсказал Том.

Салли напряглась.

– Я помню мост, но… таких мостов не существует. Он огромный. И на нём нет домов.

– Это Пон-Нёф, – сказал я. – Мы там были.

– Это… я… я не могу…

– Всё хорошо. – Я взял её за руку, и пальцы девушки переплелись с моими. – Некоторая потеря памяти – это нормально. Мастер Бенедикт говорил, что такое часто случается при травмах головы. Во всяком случае, ты помнишь нас.

– Спасибо, Том, – сказала она.

– Что… – начал я.

Салли ухмыльнулась.

– Это не смешно, – сердито сказал я.

– Немножко смешно. Ладно, что ещё случилось?

Том уже рассказал Салли о чуде, которое спасло её от Нотр-Дама, так что я передал остальное – начиная от нашего путешествия по мосту Пон-Нёф и заканчивая бегством слуг Марина.

Салли слушала, широко раскрыв глаза и вздрагивая.

– Значит, это с самого начала был Реми, – сказала она.

Я тоже с трудом подавил дрожь. Ужасно было сознавать, что мы столько времени находились рядом с таким жестоким человеком и даже не подозревали, каков он под маской.

Я подумал о графине и Афродите. Они так боялись Реми, что не осмелились назвать его имя. И меня пугало то, что он исчез без следа. Симон сказал нам, что нанял сыщиков, но никто так до сих пор и не смог найти дворецкого. Вдобавок Симон проверил рекомендательные письма от предыдущего хозяина Реми – и выяснил, что он никогда там не работал. Все печати были подделаны. Симон схватился за голову.

– Как я мог это допустить?

Однако мы знали подобные случаи: поддельные документы использовались для отчаявшихся людей. А Реми был очень и очень хорошим фальсификатором. Сидя на кровати подле Салли, я показал ей письмо, которое привело девушку в Нотр-Дам.

– Великолепная подделка, – сказал я. – Даже я на миг усомнился: не писал ли этого я сам.

Салли перечитывала письмо, вновь и вновь пытаясь вспомнить.

– Но почему они решили меня убить?

После ареста графини я немало размышлял об этом. И мне казалось, что я понял.

– Помнишь осиный рой в Тюильри? Ты сказала нам, что первой нападению подверглась одна из горничных.

– Помню.

– Та горничная – она была красивая?

– Невероятно, – ответила Салли.

Я оказался прав.

– Это была Афродита, – сказал я. – Мария-Луиза. Она служила у графини. Думаю, в тот день, когда вы отправились по магазинам, графиня взяла с собой слуг. И, увидев Марию-Луизу, ты поняла, что она одна из убийц. И что сама графиня тоже заговорщица.

Салли нахмурилась.

– Я не понимаю. Почему, если я увидела одну из её служанок… – Она ахнула. – Сад!

Я кивнул. В день нападения ос Филипп велел графине и её мужу остаться в Пале-Рояле. Посему Марии-Луизе нечего было делать в Тюильри. По сути дела она явилась в сад с одной-единственной целью: зайти за кусты и пнуть осиное гнездо, которое Минотавр оставил там утром.

– И она не могла прийти в Тюильри без позволения и ведома хозяйки, – сказала Салли, изумлённо покачав головой. – Значит, графиня всё знала.

– А ты поняла это. Должно быть, они заметили твою реакцию, когда ты увидела Марию-Луизу. А потом, когда перехватили твоё письмо… – Я взял её за руку, и наши пальцы опять переплелись. – Ты всё время помогала мне. Я понял, что происходит, только из-за твоих слов…

Некоторое время Салли молчала. Затем проговорила:

– Я рада, что вы их остановили.

– Спасибо Тому, – сказал я. – Он настоящий мастер клинка.

Том, упражнявшийся со шпагой, покраснел от удовольствия.

– И с тобой теперь тоже всё будет хорошо. Так что всё кончилось счастливо, – сказал я. Но на самом деле беспокоился о Салли.

Мастер Бенедикт говорил, что потеря памяти – обычное явление при травмах головы. Но также от него я знал, что бывают и другие последствия. Когда Салли гладила Бриджит, я заметил кое-что странное. Потом это повторилось, когда нам принесли обед. Салли не пользовалась левой рукой.

Я подождал, пока она доест и снова подсел к ней на кровать. Салли посмотрела на меня со странным выражением лица, которое я не мог понять.

– Что ты делаешь?

– Не возражаешь, если я кое-что проверю? – спросил я.

– Что?

– Просто прикоснись ко мне. – Я взял её правую руку. – Сожми пальцы изо всех сил.

– Зачем?

– Это упражнение, – соврал я. – Мастер Бенедикт говорил, что оно способствует выздоровлению.

Салли посмотрела на меня и стиснула мои пальцы. Я кивнул с довольным видом и взял её за левую руку.

– Сожми снова.

Она отняла руку.

– Может, позже? Я слишком устала для упражнений.

– Это не займёт много времени.

– Я сказала: позже. Том, может, отведёшь его куда-нибудь, где он сможет что-нибудь поджечь?

– Я привёз только одну пару штанов, – пожаловался Том.

Салли рассмеялась и легла. Искоса посмотрела на меня с подушки.

– Если ты правда хочешь сделать что-нибудь приятное, – сказала она, – почитай мне.

– Ладно. Мы возьмём что-нибудь из библиотеки.

Мы с Томом вышли. Дойдя до половины коридора, я остановился.

– Подожди здесь минутку.

Я вернулся к нашей комнате и собирался войти, но звук, идущий изнутри, остановил меня. Я привалился к двери и, закрыв глаза, слушал, как Салли плачет.

Наша миссия завершилась, но я на несколько дней отложил возвращение в Англию, давая Салли время немного прийти в себя. В один из дней, когда мы с Томом и Салли играли с Бриджит, греясь у камина, явился мальчик, который приносил мне письмо для Кольбера. На сей раз он притащил громоздкую посылку.

– Это только что пришло для вас, мсье, – сказал он, передавая мне нечто, завёрнутое в холстину.

Развернув ткань, я увидел коробку из вяза, украшенную изящной резьбой в виде листьев. Коробка была почти пять футов в длину и фут в ширину и закрыта на три латунных защёлки.

Посылка предназначалась не мне. Когда паж ушёл, я прочитал прикреплённую к коробке записку: