Вальхен - Ольга Громова

Интересный разговор у нас вчера получился с Марьяной. Она всё-таки лучше понимает немецкий, чем я, и в выходной в церкви умудрилась поговорить с пастором. Как она поняла, пастор не поддерживает войну, но говорит, что многие немцы поддерживают, потому что для них это значит, что будет меньше проблем с продуктами и прочим. А что благоденствие такое будет за счет других народов — это их не волнует. Ещё он сказал, что получил с оказией несколько «неподцензурных» писем от друзей — военных капелланов. Они пишут, что многие солдаты ненавидят войну и рады бы её закончить хоть сейчас, но будут биться до последнего, так как страшно боятся поражения Германии — понимают, что́ их ждёт, если в их страну придут «завоёванные» народы. Вот то-то же! Творили ужасы на нашей земле — погодите, ещё получите на своей то же самое!

Вчера у меня был день рождения. Уже 18! Дома бы какой праздник был, всех друзей собрала бы на совершеннолетие! Но мы и тут вечером устроили пир в нашей комнате. Как раз у нашей бригады был выходной, а к Валькиным бауэрам не поехали. Пришли «наши» чехи. Вообще-то им запрещено к нам ходить, но они освоили лаз через проволоку на стыке наших территорий за сараями. Анвайзеры то ли не замечают, то ли делают вид.

Зденек принёс букетик из маргариток и каких-то неизвестных мне весенних цветов. А ещё они притащили кое-что из продуктов, которые от Красного Креста получают. И у нас были печенье, настоящий чай и тушёнка. Целых две банки! Боже — какое это счастье! Мы её выложили в таз с картошкой. Конечно, на 24 человека это один запах, но всё равно — божественно. А старый Юрген, главный охранник, подарил нам гитару. Странную такую — маленькую. Но звучит прямо как нормальная. Теперь у нас есть музыка! Томаш умеет играть и двое из наших девчат. Ух как мы плясали вчера!

А сегодня на меня наорал мастер и дал по рукам железной линейкой. Я запорола две детали — задумалась. Вон теперь даже пишу криво. И потому я опять в ужасном настроении. Даже разговаривать не хочу ни с кем.

Зденек вчера сказал, что получил письмо из дома и его мама мечтает познакомиться со мной. А я рассердилась. Кто ему дал право писать обо мне маме?! Я ему что-то обещала? Нет. И вообще, он, конечно, хороший парень, но всё же я пока не понимаю, так ли уж у нас всё серьёзно. Я стала обидчивая. Легко раздражаюсь. А он вечно смеётся и тем раздражает меня ещё больше. Чему он радуется?! Он почти такой же пленник, как и я. Разница в том, что они не называются остами, для них есть отдельное слово — цвангсарбайтеры. На самом деле разницы почти никакой. Как я поняла, Zwangs — это «принуждение». То есть они называются «принудительные (или принуждаемые?) рабочие». С ними обращаются немного лучше, чем с нами. Но всё равно один чёрт — рабы.