Юность Розы - Луиза Мэй Олкотт

– Позвольте мне сказать вам одно слово? – этот вопрос был произнесен трижды, прежде чем из-за груды книг возникла всклокоченная голова Мэка.

– Кажется, кто-то что-то сказал? – спросил он, прищуриваясь от солнечного света, проникшего в комнату вместе с Розой.

– Ничего страшного, я повторилась всего-то три раза. Не беспокойтесь, пожалуйста, я пришла сказать вам только пару слов, – Роза замахала рукой, чтобы избавить юношу от необходимости подниматься из кресла, в котором тот сидел.

– Я так углубился в сложные переломы, что ничего не слышал. Чем могу быть полезен, кузина? – Мэк гостеприимно смахнул стопку брошюрок с соседнего стула, так что они разлетелись в разные стороны.

Роза присела, но, кажется, не могла подобрать слова, чтобы высказаться, и вертела в руках носовой платок в каком-то молчаливом смущении. Наконец, Мэк надел очки и, буравя ее взглядом, спросил:

– В чем дело, сударыня? Заноза, порез или воспаление костей?

– Ни то, ни другое, ни третье. Забудьте, пожалуйста, на минуту вашу хирургию, – немного резко начала Роза, но закончила с самой любезной улыбкой: – и побудьте моим добрым братом.

– Не могу обещать, не зная в чем дело, – последовал осторожный ответ.

– Я прошу вас об одолжении, большом одолжении. Я не решилась бы просить о нем других братьев, – ответила хитрая кузина.

Мэк, казалось, был польщен и любезно поклонился:

– Скажите, в чем дело, и будьте уверены, что я сделаю все, что могу.

– Поедемте со мною завтра на вечер к мисс Хоуп.

– Что?! – Мэк вскочил, как будто она приставила ему ко лбу заряженный пистолет.

– Я долго не беспокоила вас, но теперь пришла ваша очередь, и вы должны исполнить свой долг, как мужчина и кузен.

– Но я никогда не езжу на вечера! – воскликнул несчастный в отчаянии.

– Пора начать.

– Я не умею танцевать!

– Я научу вас.

– У меня нет подходящего костюма для вечера.

– Арчи одолжит вам свой, он не поедет.

– Но завтра лекция, которую я никак не могу пропустить.

– Нет, ее не будет, я узнавала у дяди.

– Но я всегда так устаю к вечеру!

– Это послужит вам отдыхом и освежит голову.

Мэк тяжело вздохнул и опустился в кресло, чувствуя себя побежденным, потому что отступать было некуда.

– Что внушило вам такую дикую фантазию? – резко спросил он. До сих пор его оставляли в покое, и эта неожиданная атака изумила его.

– Настоятельная необходимость. Впрочем, вы можете не ехать, если вам это невыносимо. Мне необходимо присутствовать еще на нескольких вечерах, потому что их устраивают в мою честь, а затем буду отказываться, и никому не придется беспокоиться ради меня.

В голосе Розы послышалось что-то такое, что заставило Мэка смягчить тон, хотя брови его были нахмурены:

– Я не хотел грубить. Если я действительно нужен, то готов идти. Но я не могу понять, что за странная необходимость во мне? В вашем распоряжении трое молодых людей гораздо красивее меня, к тому же гораздо лучших танцоров.

– Мне нужны вы, а не они. Мне совестно все время таскать с собой дядю. Вы же знаете, что я выезжаю только со своими.

– Послушайте, Роза, если Стив чем-нибудь рассердил вас, скажите мне, я ему задам, – воскликнул Мэк, решив, что Франт в чем-то провинился, потому что прошлым вечером именно он был спутником Розы.

– Нет, Стива не в чем упрекнуть. Я просто не хочу ему мешать. Ему хочется сопровождать Китти Ван, хотя он ни разу не дал мне почувствовать это.

– Что за болван этот мальчишка! Ну, так возьмите Арчи: он тверд, как скала, и ни в кого не влюблен. Ему ничто не будет мешать исполнять свои обязанности, – продолжал Мэк, стараясь выведать причину и отчасти подозревая ее.

– Тетя Джесси желает, чтобы хотя бы вечерами он бывал дома, потому что целыми днями работает. К тому же он не охотник танцевать, ему приятнее проводить время с книгой.

«И слушать пение Фиби», – могла бы прибавить Роза. Фиби чаще оставалась дома, а тетя Джесси по вечерам приходила посидеть с тетушкой Изобилие, когда молодежь уезжала. Арчи, как покорный сын, конечно, сопровождал ее (надо признать, с большой охотой).

– А что же случилось с Чарли? Я думал, что он лучший из кавалеров. Ариадна говорит, что он танцует, как бог. Уж его-то целая дюжина матерей не удержала бы дома ни на один вечер. Верно, вы поссорились с Адонисом, а потому обратились ко мне, убогому? – спросил Мэк, добравшись наконец до Принца, о котором он подумал с самого начала. Мэк посчитал неловким поднимать вопрос, который часто обсуждался за спиной Розы.

– Да, поссорились. И я не намерена выезжать с ним, по крайней мере, некоторое время. Мы не сходимся во взглядах, и я не хочу, чтобы мне навязывали свое мнение. Вы можете помочь мне, если захотите, – сказала Роза, нервно вращая большой глобус, стоявший перед ней.

Мэк тихонько присвистнул и сказал, проводя рукой по лицу, словно сметая паутину:

– Теперь понятно, в чем дело, кузина. Но я совсем не гожусь для интриг и непременно все испорчу, если вы не посвятите меня в ваши тайные игры. Скажите прямо, что вам от меня нужно, и я сделаю все, что смогу. Представьте себе, что я дядя, и со всей откровенностью расскажите все, что у вас на душе.

Он говорил так ласково, и в его честных глазах проявлялась такая доброжелательность, что Роза успокоилась и поняла, что может на него положиться. Она ответила ему так откровенно, как он и желал:

– Вы правы, Мэк, и я ничего от вас не скрою. Вы вполне достойны доверия и не сочтете меня глупой, если я буду вести себя так, как нахожу правильным. А Чарли не хочет поддержать меня в моих намерениях. Я хочу рано возвращаться, одеваться просто и вести себя достойно, не оглядываясь на мнение светского общества. Я уверена, что вы меня одобрите и поддержите, потому что это правильно.

– Охотно. Кажется, я понял, чего вы хотите. Неудивительно, что вам не нравится самонадеянность Чарли. Надо, чтобы кто-нибудь помог вам сбить с него спесь. Не так ли, кузина?