Перчатки Ариадны - Анна Летягина

В лесу пугающая тишина: ни переливчатых трелей птиц, ни вкрадчивого шепота листвы, ни оживленных голосов людей, выгуливающих собак возле озера. Так тихо, что кажется, будто можно услышать звук собственных мыслей. Самых потаенных: тех, которые хочется скрыть даже от себя. Но Вика пока ни о чем не думает, поэтому мысли ее тоже не нарушают тишину. Она впервые в лесу совершенно одна. Обычно они ходят сюда с бабушкой, несколько раз гуляли здесь с Риткой, когда она была в гостях у Вики. Вообще, лес сам по себе совсем небольшой, заблудиться в нем трудно, да и люди тут встречаются часто – те же хозяева собак, например, и просто решившие прогуляться, подышать свежим воздухом. Но именно сейчас в нем почему-то непривычно пусто.

Вика углубляется в чащу. Под ногами начинают хрустеть обломившиеся и упавшие с деревьев сучки и ветки – от этого девочке становится как-то спокойнее, тишина уже не так пугает и не ощущается зловещей. Сейчас она уже понимает, что бабушка была права, конечно: найти здесь крошечного Шустрика вряд ли возможно. Это стало бы настоящим чудом. Он может быть где угодно: в любых зарослях, под любым кустом, среди деревьев, даже в высокой траве возле озера – настолько он маленький и потому незаметный. Но что-то будто звало Вику в лес, придавало ей решимости прийти сюда – и началось это тогда, когда она вернулась сегодня домой после школы. Это что-то и заставило ее сказать бабушке о том, что котенка обязательно надо поискать именно в лесу. Это что-то привело ее сюда, именно в эту чащу. Что-то или кто-то. Вика начинает волноваться и тревожно оглядываться по сторонам. Вокруг вроде бы все тот же лес, но в то же время какой-то незнакомый и уже совсем другой. Она вдруг забывает, какая тропинка ее сюда завела. И как же теперь выбраться? Не кричать же «Ау!». Телефон она, как назло, забыла дома.

В лесу становится темнее. Близится вечер. Вика понимает, что, если сейчас идти куда глаза глядят, наугад – будет только хуже. Она тогда точно не скоро выйдет отсюда. В школе на уроках ОБЖ им говорили, что в таких случаях главное – не паниковать. Это она хорошо запомнила. Надо остановиться и спокойно рассмотреть все, что видишь возле себя.

Вика снова оглядывается, потом поднимает глаза вверх. Там, наверху, – царапающие помрачневшее небо верхушки деревьев. Вокруг – сплошное однообразие: бесконечные черные стволы, похожие друг на друга. Если долго на них смотреть, начинает кружиться голова. На них, а потом – вверх, и снова – на стволы, и снова… Вика с трудом удерживает равновесие. Вдруг среди них мелькает совершенно неожиданный оттенок. Изумрудный. Он приближается к Вике. Она узнает этот цвет и в то же время не может поверить, что это…

– Викуля, как хорошо, что ты пришла! Я так ждала тебя!

Ада называет ее так же, как бабушка. Сейчас она снова обычная живая девочка, очень похожая на Вику, в том самом, уже знакомом изумрудном платье. И черных ажурных перчатках. Поэтому Вике не страшно. Пока не страшно.

– Ты пришла за Шустриком, знаю. Он со мной. Не беспокойся за него – с ним все хорошо. Мне пришлось его забрать, потому что… Ты же помнишь: взяла мое – отдай свое. Это не я придумала, а они – ты уже знаешь. Прости…

Ада стыдливо опускает глаза. Кажется, она чувствует себя неловко от того, что ей приходится забирать у Вики самое важное и дорогое ее сердцу. Но раз уж в ее мире мертвых действует такой закон – что поделать? Приходится соблюдать его. Иначе, как она говорила Вике, будет плохо им обеим. Интересно, кто такие эти «они»? Как «они» выглядят? Похожи ли на людей или больше – на монстров? Может, это такие же мертвые люди, как сама Ада, но занимающие в том мире более высокое положение, поэтому они имеют право издавать законы и требовать их исполнения? Как жаль, что пришлось отдать Аде именно Шустрика, – Вика успела к нему так сильно привязаться! Хорошо, что он сейчас хотя бы в безопасности: рядом со своей первой хозяйкой.

– Знаешь, я не смогу больше бывать у тебя, Викуля. Дальше этого леса мне уже ходить нельзя. Поэтому видеться можно будет только здесь. Не знаю, разрешат ли мне тебе звонить. Лес – это порог. Я теперь не имею права переступать его. А если сделаю это… Они заберут что-то еще. У тебя или у меня. Я узнала, что закон ужесточили, но не объяснили почему. Они никогда ничего не объясняют.