Голос крови - Люси Пьерра-Пажо

Кармина отложила нож, вытерла руки о фартук и взбежала по лестнице. Прямо над лавкой жил милый маленький старичок, он снабжал весь квартал своим пойлом. Нож не брал с него плату за жилье, а тот взамен потчевал его всякой бурдой.

– А вот и моя маленькая черная жемчужинка! – воскликнул старик, открывая дверь. Мерзкий запах ударил Кармине в нос. В комнате булькал самогонный аппарат – такой большой, что занимал почти всё пространство. В клетке дремал, засунув голову под крыло, зеленый попугай. – Ну что, малышка, решила зайти проведать старого доброго папашу Ванье?

– Я пришла за настойкой для Ножа, – ответила Кармина, просовывая палец в клетку – погладить птицу.

Кармине совсем не нравился папаша Ванье с его вкрадчивым голосом, зато нравился попугай. Однажды Либертэ показала ей книгу, в которой был нарисован лес, полный необычных цветов и разноцветных птиц. Это был трактат об африканских джунглях «Живописные пейзажи французских колоний»^[13]. Не обращая внимания на возмущенные возгласы подруги, Кармина вырвала из книги страницу с попугаями и повесила в своей спальне, прямо напротив кровати. Ей нравилось смотреть на картинку и воображать, что отец жил в этих райских местах, пока его не похитили рабовладельцы. Он был продан, перепродан, а потом куплен одним аристократом. Тот очень хотел иметь чернокожего слугу, который подавал бы гостям шампанское. Между отцом Кармины и попугаем папаши Ванье было что-то общее.

– Настоечку? Да, да, конечно… А ты, дитя, ведь согласишься пропустить рюмочку с пожилым человеком?

– Нет. Мне надо работать.

Старик насупился, но упрямиться не стал. Просто протянул Кармине бутылку. Зеленая жидкость ядовито блестела на солнце.

– Спасибо! – сказала Кармина.

Она закрыла за собой дверь и, тут же выкинув из головы папашу Ванье, со всех ног ринулась вниз. Нож всё сидел на стуле. Кармина забрала у него бутылку, откупорила настойку и налила патрону стакан зелья. Он поднял мутные глаза.

– Ах, Кармина. Ну да, ты права, какая разница, чем травиться. Присядь-ка.

Девушка послушалась.

– Что я буду делать без этой скотины Жозефа?

– Найми другого, латронпем! Незаменимых нет.

– Дела идут неплохо, но не настолько, чтобы позволить еще одного работника.

Нож опрокинул рюмку и закряхтел. Кармина и Антонен переглянулись.

Патрон пил редко, но, когда случались неприятности, мог нализаться так, что падал под стол. В последний раз это случилось, когда лучшей мясной лавкой назвали другой магазин в Лариспеме.

– Так поступить со мной! А ведь я знаком с самой Мишель Лансьен.

«Снова-здорово», – обреченно подумала Кармина. Она встала, чтобы вернуться к работе.

– Ведь благодаря ей я стал хозяином «Летающей свиньи»! А был простым подмастерьем! Помню, в тот день…

Антонен раздраженно махнул рукой. Оба знали историю Ножа наизусть. Кармина огляделась в надежде найти хоть что-то, что позволило бы не слушать ее вновь. Взгляд упал на раскрытую газету, лежавшую между отрезанной головой свиньи и глиняной миской для гусиного паштета.

– Латронпем, посмотри-ка.

Она взяла газету и показала ему заметку, напечатанную крупными буквами.

– Через месяц, первого августа, будет ярмарка сирот. Почему бы тебе не присмотреть там нового подмастерья?

Нож покачал головой.

– Всё это очень мило, но карапузы из сиротского дома дохлые, словно кукушата, а едят за троих. Еще их надо где-то селить… Влетит в копеечку.

– Да, но тем, кто возьмет на работу сироту, обещают премию. Смотри, тут написано. И название лавки опубликуют в газете. И все будут знать, что ты сделал для города. Это отличная реклама, лучше голосомата.

Мясник пробормотал что-то. Антонен покачал головой и прошептал: «Хорошая мысль!» Кармина раздраженно посмотрела на него.

– Ты не так уж и неправа, малышка, – вдруг сказал Нож, крутя в руках рюмку. – Но, видишь ли, я старею. Я уже обучил с десяток молодых ягнят и что-то подустал. Думал, Жозеф будет последним, думал, он продолжит мое дело.

– Твое дело сумеет продолжить Кармина, латронпем! – сказал Антонен, вешая связку сосисок на крюк.

Нож подпер рукой подбородок и внимательно посмотрел на девушку.

– М-да… – произнес он наконец. – Может быть, Кармина могла бы…

Он с трудом поднялся и вышел из разделочной, унося бутылку ядовитого пойла.