Код Ореста - Мария Энгстранд

Мама до того обожает компьютеры, что долгое время дарила мне на день рождения очередную новую модель. Так продолжалось до позапрошлого года, когда мне всё надоело и я начала орать, что ненавижу компьютеры и хочу виолончель, потому что та, которую мне дали напрокат в музыкальной школе, ужасно скрипит на басах. С этого началась Война за виолончель. Я тогда выиграла. Теперь у меня есть собственный инструмент с чудесным теплым звуком, который я обожаю.

По окончании Войны за виолончель я некоторое время пользовалась одним из старых компьютеров, но после Инцидента с интернетом мама запирает их в своей комнате в подвале, а мне разрешает выходить в Сеть, только если она сидит рядом и смотрит, что я делаю. Об Инциденте с интернетом я совсем не хотела рассказывать Оресту. Да и никому другому тоже.

Поэтому я просто спросила:

– А у тебя что, нет компьютера?

– Шутишь? – спросил Орест. – Мне мама даже калькулятором пользоваться не разрешает. Считает, что они посылают опасные волны.

Орест вздохнул.

– Тогда нам придется разгадать шифр каким-то другим способом, – не скрывая разочарования, проговорил он. – Но здесь просто невозможно думать! Ненавижу эти звуки!

За закрытой дверью Ореста раздавался монотонный гул, который во время нашего разговора становился всё громче – и теперь от него буквально тряслись стены в комнате. Затрясся и сам Орест.

– Мы можем пойти к тебе? – спросил он.

Я кивнула. У нас дома в такое время всё равно никого нет.

В коридоре за дверью Ореста звук стал еще громче, так что у меня в голове всё завибрировало. Маленькая светловолосая девочка, вся облепленная перьями, бегала вокруг, таская за собой разорванную подушку, из которой сыпался белый пух.

– Электра, что ты делаешь? – воскликнул Орест и взял девочку на руки. – Мама! – сердито крикнул он. – Мама!

Мама Ореста и маленькой девочки сидела по-турецки на одном из цветастых ковров. Рядом с ней стоял старомодный проигрыватель с перекрученным проводом – оттуда и доносилось гудение. Глаза у нее были закрыты. Казалось, она спит, хотя и сидит прямо. Орест застонал. Отобрав у Электры подушку, он немного почистил ее платьице, так что перья закружились по комнате. Затем он решительно посадил сестренку маме на колени. Та открыла глаза, словно только что проснувшись, и выключила проигрыватель. Возникла странная тишина.

– Возьми ее, – сказал Орест. – Я ухожу.

Мама кивнула с отсутствующим видом. Она достала пару перышек из волос Электры.

– Послушай, – сказала она девочке, – ты не хочешь со мной помедитировать?

Орест быстро шел впереди меня по длинному спуску, ведущему вниз на улицу. Его спина казалась такой высокомерной и меня так раздражала необходимость смотреть на нее, что я нарочно замедлила шаги. Проходя мимо кустов, где сидел в ту холодную зимнюю ночь незнакомец в меховой шапке, поджидая меня, я заметила, что там выросло целое поле голубых незабудок. Прекрасные сияющие цветы. Именно на их месте он и стоял чуть больше ста дней назад.

Орест поджидал меня у лестницы нашего дома. Я отперла дверь и до смерти перепугалась, увидев, что в прихожей кто-то стоит. Мой папа. Я и забыла, что он уже вернулся домой.

На нем топорщился плащ-дождевик.

– Ты уже дома? – спросил он и кашлянул, пытаясь улыбнуться. – Вернее, вы… – добавил он, увидев Ореста. – Я как раз собирался на прогулку. Посмотрим, осилю ли я кружочек.

– Давай, попробуй, – быстро сказала я. Папа вышел, а мы с Орестом зашли.

Дом у нас самый обычный. Обычная мебель, не старая и не новая. Обычные вещи, небольшой беспорядок. Единственное необычное – это мамина компьютерная комната в подвале. Но ее я точно не собираюсь показывать Оресту.

И комната у меня тоже самая обыкновенная. Хотя не у всех тринадцатилетних подростков есть собственная виолончель, лежащая на полу у балконной двери, как у меня. Или такой письменный стол – настолько старый, что ящики едва открываются, ведь он принадлежал еще дедушке моего дедушки; поэтому я его берегу.

Орест пристально огляделся вокруг. Мне стало неудобно. Мог бы, по крайней мере, не показывать своего любопытства! Я быстро сложила книги, валявшиеся на полу, в подобие стопки. Взгляд Ореста остановился на фотографии над письменным столом. Снимок из поездки в США, на котором мы с папой сняты на горке в аквапарке. Я еще маленькая и сижу у папы на коленях, и мы хохочем во всё горло. Фотография вставлена в дурацкую синюю рамку с рыбками и надписью «Fun In Sunny California»^[3] – именно так, с четырьмя большими буквами. С тех пор мы с мамой и папой никуда больше не ездили, и я вдруг испугалась, что Орест спросит про фотографию. Но он не сказал ни слова. Казалось, вернулся прежний неразговорчивый Орест.

Я села на кровать, подумав, что он тогда расположится за столом. Так и случилось.

– Ну, и что будем делать? – спросила я. – С тем шифром?

– Давай посмотрим, действительно ли это шифр Цезаря. Эта система кодировки, оставшаяся со времен Цезаря, – способ посылать секретные сообщения войскам во время войны.

Он достал из кармана копию письма.

– Это самый простой способ шифровки, – продолжил он, разворачивая письмо. – Нужно просто перенести буквы в алфавите. Например, на один шаг. В таком случае «а» меняется на «б», «б» на «в», «в» на «г» и каждая буква на следующую. Или можно отступить на два шага. Тогда «а» превратится в «в», «б» в «г»… А можно еще на большее расстояние. Короче, ты поняла.

Ну вот! Почему он не выдал всё это с самого начала, вместо того чтобы вешать мне на уши лапшу про Цезаря? Это знает каждый ребенок! Самый распространенный тайный язык в мире.

– Но так я уже попробовала, – ответила я. – В разных комбинациях. Не работает.

Орест надолго замолчал.

– Странно, что в тексте нет знаков препинания, – продолжила я. – И заглавных букв.

– На самом деле существует огромное количество кодов и шифров, – отозвался Орест. – Возможно, тут что-то похитрее.

– Может быть, написать слова друг под другом, в столбик? – предложила я.

Казалось, Орест меня не слушает.

– В интернете об этом хоть что-нибудь да есть, – пробормотал он. – Разве мы не можем посмотреть?

Я покачала головой.

– У тебя что, нет планшета? И роутера? – спросил Орест.

Но у меня и вправду не было ни того ни другого. Как я уже объясняла, это результат Инцидента с интернетом, из-за которого мама так сильно встревожилась осенью. Я полностью без связи. Офлайн. Вместо смартфона мама выдала мне мобильник каменного века, с гигантскими кнопками и маленьким экранчиком, и то только для того, чтобы иметь возможность звонить мне и отслеживать мои передвижения, когда я еду на урок музыки.