Макс - Джеймс Паттерсон

— Согласен. Мне тоже это не больно нравится. — Клык нервно озирается по сторонам.

Тотал, Игги, Газзи и Надж купаются в лучах славы. Раскланиваются направо и налево, обрабатывают публику, как заправские циркачи. Газзи расправил крылья и легонько подпрыгивает на месте футов на шесть вверх. И с каждым прыжком стадион вопит громче и громче.

Наконец один из представителей стучит в микрофон, установленный в центре поля. Бриджит Двайер становится рядом с ним, готовая начать речь про КППБ и про их всемирные достижения.

Представитель что-то говорит по-испански, и толпа приветственно аплодирует, скандируя лозунги из клыковского блога. Бриджит берет микрофон в руки и дожидается, пока наступит относительная тишина.

— Buenos dias, seňors and seňoras, — говорит Бриджит, и стадион откликается:

— Hoy nosotros![6]

В это мгновение пронзительный визг заглушает гул толпы и прерывает едва начатую речь нашей ученой красотки. Первым их увидел Газзи. Существа, похожие на ниндзя, спрыгивают с верхнего края стадиона и кубарем скатываются вниз на поле.

— Готовсь! — командует Клык. В ту единственную секунду, которая нам осталась, мы переглядываемся. У каждого мелькает одна и та же мысль: откуда они взялись? Еще минуту назад при посадке от них ни слуху ни духу не было.

— Вперед и вверх! — крикнула я стае и тут же поняла, что у нас проблема. Бриджит. Она не может лететь с нами, а мы не можем оставить ее на милость ниндзя. Скорее на полное отсутствие милости. Нельзя бросить ни ее, ни всех здесь собравшихся.

Официальные представители, Бриджит и телевизионщики, раскрыв рот, глазеют, как шестьдесят, если не больше, стройных существ, закутанных в черные одеяния, поднялись на ноги на траве и двинулись на нас. Я в мгновение ока оцениваю ситуацию: а) стоит им открыть огонь, будут ранены или даже убиты сотни тысяч ни в чем не повинных людей; б) нас семеро против шестидесяти, и мы даже не знаем, чего можно ожидать от этих новых головорезов.

Все как в недобрые старые времена.

— Отставить «вперед и вверх», — кричу я. — Готовьтесь к бою.

Я в стае вместо мамы. Моя задача — обеспечить ребятам наибольшую безопасность. Но, надо признаться, сердце мое наполнилось гордостью от мгновенно загоревшегося в глазах у Газзи боевого огня. Как и от того, что маленькая Ангел моментально собралась и готова дать отпор самому грозному противнику. Нет для меня большей радости, чем видеть стаю в полной боевой готовности.

Боюсь, однако, мы потеряли кое-какие навыки. Вот уже несколько недель, как я никого не разносила на части. Но, с другой стороны, однажды освоив жестокую науку уличной драки, вряд ли забудешь сногсшибательные приемы школы Макс-бей. Прошу заметить буквальное значение слова «сногсшибательный».

— Стая, вперед!

Черные фигуры уже несутся к нам со всех сторон. Адреналин гонит кровь у меня по венам, разогревая мне мускулы и наддавая жару.

Один черный приблизился на расстояние рукопашного боя. Подпрыгиваю и резко посылаю обе ноги вперед ему в солнечное сплетение. Он складывается пополам, но тут же выпрямляется. Его капюшон падает от резкого толчка, и под ним открывается странное человекообразное лицо. Точнее, в нем нет ничего странного, кроме светящихся зеленым лазером глаз.

Опустившись на землю, крутанулась на одной пятке и со всего размаха вмазываю ему в плечо. Слышу хруст — значит, в нем что-то сломалось.

Неповрежденной рукой он бьет мне в голову и стремительнее, и сильнее, чем нормальный человек. Вовремя отпрыгиваю назад, так что он только слегка достал меня по скуле костяшками сжатого кулака.

Тут подскакивают еще двое. Один из них у меня за спиной. Хватает за куртку — мамин подарок, новенькую, с иголочки, а не из секонд-хенд лавчонки или даже с помойки. Он же ее разорвет. Гад!

В глазах у меня побелело от ярости. Оглянувшись, в долю секунды вижу, что ребята в порядке, каждый занят тем делом, в котором все мы профи, — бить и крушить врага. Помощь никому не нужна — можно спокойно сосредоточиться на противнике, и я сжимаю кулаки и по-бычьи опускаю голову.

Эти разборки всегда кажутся длиннее, чем они есть на самом деле. Бью руками, колочу ногами, утюжу, молочу, тараню, дубашу, бодаю, лягаю, даю и в морду, и пенделя. Ни конца этой драке нет, ни краю. Но прошло всего минут шесть, не больше. За это время мне удается вычислить парочку слабых мест у нового нападающего элемента. Во-первых, если, сложив обе руки топориком, стукнуть их по башке, их головы раскалываются на металлические секции, по принципу апельсиновых долек. С апельсином они, конечно, ничего общего не имеют, но, думаю, идея понятна. Во-вторых, у них хрупкие щиколотки. Одного хорошего пинка достаточно, чтобы они сломались, как спички.

За десять минут мы с помощью нанятых КППБ охранников превратили зеленое поле стадиона в нечто среднее между армейским полевым госпиталем и мастерской по разборке на запчасти старых автомобилей. Бриджит и чиновники, с белыми от страха лицами, как овцы, сгрудились возле подиума. Быстрый осмотр стаи выявил всегдашние синяки, кровоточащие носы, фонари под глазами. Но, в целом, ничего серьезного. Все наши более или менее в порядке.

Клык подходит ко мне. Лицо мрачное, костяшки пальцев содраны в кровь.

Я знаю, что он мне сейчас скажет. Но я и сама готова это сказать первой:

— Все. С авиашоу завязано.