Тайна адмиральской дачи - Анна Устинова

– Давай, давай, уматывай поскорее, – бормотал себе под нос Вовка.

Детина словно послушался и, подняв столб пыли, укатил. Мальчик покинул укрытие, однако в зал входить не торопился. Следовало поберечь жетоны до той поры, когда появится хоть один посетитель…

Дима и Маша, к десяти часам разделавшись с завтраком, хотели уже бежать за Петькой, когда зазвонил телефон. Бабушка потянулась за трубкой.

– Да, да, Наташа! Здравствуйте! – поприветствовала она собеседницу.

Близнецы переглянулись. На проводе была подруга Анны Константиновны – Наталья Владимировна Коврова-Водкина.

– Пошли, а? – чувствуя, что разговор затянется надолго, поманила Маша из-за стола брата.

Тот послушно поднялся.

– Мы до обеда у Петьки, – двигаясь к выходу, проговорила Маша.

– Подождите-ка, – остановила близнецов бабушка. – Вы мне сейчас понадобитесь.

Внуки с тяжелыми вздохами вновь опустились на стулья.

– Ну, конечно, Наташа, – продолжала разговор Анна Константиновна. – Сейчас я вам книгу пришлю с Машкой и Димкой. Хорошо, что они еще не успели куда-нибудь убежать.

– Влипли, – проворчал Дима. – Теперь раньше, чем через час, не вырвемся.

– Перестань каркать, – шикнула Маша. – Сунем Ковровой-Водкиной книгу и сразу за Петькой.

– Помяни мое слово, что-нибудь нас там обязательно задержит, – продолжал бубнить брат.

Старуха Коврова-Водкина была одной из достопримечательностей Красных Гор. Восемнадцатилетней девушкой она вышла замуж за престарелого ученого-мистика Аполлинария Коврова, который публиковал свои труды под псевдонимом Аполлон Парнасский. Семейное счастье с ним у Натальи Владимировны длилось недолго. Мистический старец умер. Погоревав, юная вдова сочеталась браком со знаменитым хирургом Водкиным. С тех пор она и носила двойную фамилию. Вадим Леонардович скончался несколько лет назад. После этого Наталья Владимировна, которая, по словам Анны Константиновны, и в молодости отличалась большой эксцентричностью, стала воспринимать окружающий мир совсем уж своеобразно. Например, иногда ей казалось, будто она живет не на даче, а в имении. А однажды она поделилась с Анной Константиновной воспоминанием, как ее в детстве укачивал перед сном российский государь-император. Вообще-то Наталья Владимировна и впрямь была чуть ли не царского рода. Однако появилась на свет уже после революции и никакого императора видеть, разумеется, не могла. В последнее время к странностям характера Ковровой-Водкиной прибавилась некоторая глухота, которая тоже в значительной мере препятствовала объективному восприятию действительности. Впрочем, к Маше, Диме, Петьке и Насте Коврова-Водкина относилась вполне благосклонно. В особенности ее пленил Петька, который прошлым летом в интересах расследования одолел один из мистических трудов Аполлона Парнасского. Анна Константиновна повесила трубку.

– Много времени это у вас не займет, – обратилась она к внукам. – Отнесете несчастной старухе книгу. Ей зачем-то потребовалась «Критика чистого разума» Канта.

Близнецы фыркнули.

– Нехорошо смеяться над старостью, – строго посмотрела на них бабушка.

Внукам стало еще смешней. Коврова-Водкина и Анна Константиновна были почти ровесницами. Но бабушка всегда называла ее «несчастной старухой». И еще внуки часто слышали от Анны Константиновны, что «Наташа – это ее крест».

Выдав Диме солидных размеров том, Анна Константиновна удалилась работать в бывший кабинет профессора Серебрякова.

– Пошли скорее, – поторопил Дима сестру.

Десять минут спустя они уже подходили к крыльцу дачи Натальи Владимировны. Из раскрытого кухонного окна доносилась громкая песня про танкистов. Близнецы переглянулись. Это пела Татьяна Филимоновна – приходящая домработница Ковровой-Водкиной. Каждому в Красных Горах было известно, что Филимоновна прошла всю войну снайпером и брала с войсками Берлин. В мирное время личная жизнь ее не сложилась. Служа много лет в доме Ковровой-Водкиной, она бдительно охраняла жизнь и имущество любимой хозяйки и постоянно ждала от судьбы подвохов и неприятностей.

Едва ребята поднялись на крыльцо, песня о танкистах смолкла. Дверь слегка приоткрылась. В щели показался ствол пистолета.

– Татьяна Филимоновна! Это мы! – спешно предупредили ребята.

Шутить с Филимоновной рыло опасно. При малейшем подозрении она открывала шквальный огонь по противнику. Несколько обитателей Красных Гор уже поплатились за свою халатность. Приходящая домработница, несмотря на преклонные годы, сохранила твердую руку и меткий глаз. Правда, пистолет у нее был газовый, но у пострадавших, если им верить, все равно остались неизгладимые впечатления.

– Кто это вы? – с подозрением переспросила Татьяна Филимоновна.

– Дима и Маша Серебряковы! – крикнули близнецы.

Ствол исчез. Дверь открылась.

– Проходите, – освободила проход массивная Филимоновна. – Водкина вас ожидает.

Наталья Владимировна величественно восседала в гостиной.

– О! Молодежь! – поднялась она из глубокого старинного кресла навстречу близнецам.

На ней было длинное платье из черного шелка. Седые волосы свеже подсинены. На шее золотая цепочка с очками.

– Проходите и располагайтесь, – по-актерски поставленным голосом сказала Коврова-Водкина. Поговаривали, что в молодости она играла в одном из столичных театров.

– Наталья Владимировна, мы спешим, – Дима постарался как можно скорее вручить ей книгу.

– Никаких постоим! – с пафосом возразила Коврова-Водкина. – В моем доме гостям должно быть удобно и уютно.

– Вот несчастье, – тихо посетовала Филимоновна, вошедшая вместе с близнецами в гостиную. – Ведь какая женщина умная и великая, а со слухом совсем никуда.

– Садитесь, садитесь, – тем временем распоряжалась Наталья Владимировна.

– Они спешат! – попробовала помочь ребятам домработница.

– В сад? – возмущенно переспросила хозяйка. – Сколько раз, моя милая, вам повторять? Не встревайте со своими советами! Мне совершенно не хочется в сад. Там сейчас слишком жарко. И моим юным друзьям будет гораздо удобнее здесь. Лучше подайте чаю.

– Мне что, – махнула в сердцах рукой Филимоновна. – Разбирайтесь сами.

И, чеканя по-военному шаг, она удалилась из гостиной.

– Замечательный человек, но характер ужасный, – немедленно поделилась Наталья Владимировна с близнецами.

– Говорил же: влипнем, – едва слышно произнес Дима.

– Во что влипнем? – посмотрела на него с большим интересом хозяйка дома.

Димка с досадой поморщился. Общаясь с Ковровой-Водкиной, никогда нельзя было предугадать, что она расслышит, а что – нет.

– Димка пошутил, – торопливо ответила Маша.

– Я тоже от этой погоды совсем без сил, – поддержала ее Коврова-Водкина.