Загадка клетчатого - Анна Устинова

— Не задерживайся! — с мрачным видом крикнул ей Темыч. — Скоро звонок.

— Конкурирующая фирма! — ткнул его пальцем в бок Женька.

Темыч надулся и ничего не ответил.

— Пошли, что ли? — поторопил Олег.

Но Тема с места не двигался. Делая вид, что его заинтересовало воронье гнездо на тополе, он наблюдал украдкой за Катей и Мишкой.

— О! — воскликнул Женька. — Моя Длина идет!

Моей Длиной ребята называли пухлую блондинку Машу Школьникову. Однажды она пришла в класс в ярко-красной юбке из какой-то очень блестящей синтетики. Впрочем, юбкой это можно было назвать лишь символически. Ребята изумленно охнули. Нижняя часть Маши Школьниковой особым изяществом не отличалась.

— Ну ты, Машка, даешь! — вырвалось тогда у непосредственного Пашкова. — Все прямо наружу!

— Много ты понимаешь! — подбоченилась Школьникова. — Это просто теперь моя длина и мой стиль.

С той поры прозвище Моя Длина прочно прилипло к Маше. Правда, сегодня она была одета, по ее представлениям, неброско: голубые джинсы-стрейч, оранжевый топик, из-под которого виднеется полоска голого живота, и небрежно накинутая на массивные плечи красная виниловая куртка.

— Салют, мальчики-девочки! — картинно взмахнула рукою Моя Длина. — Так, — немедленно оценила она ситуацию. — Катька Мишку кадрит.

— Не твое дело! — скрипнул зубами Тема.

— Зря ревнуешь, Мартынов! — грянула на весь школьный двор Моя Длина. — Катька для Мишки мала еще!

Темыч побагровел. У Мишки с Катей беседа тоже разладилась. Мишка немедленно кинулся в школу. Катя вернулась к друзьям.

— Птенчики разбежались по гнездышкам! — тут же последовал комментарий Моей Длины.

— Потише нельзя? — сердито уставилась на нее Катя.

— Дети вы еще все-таки, — фыркнула Маша Школьникова и, виляя крутыми бедрами, тоже скрылась за школьной дверью.

— Сегодня на дискотеку поход отменяется, — объяснила Катя. — Мишкин брат простудился. А без него не пройдешь. Кстати, Мишка потом вас всех тоже приглашает.

— Отлично! — воскликнул Женька. — Попрыгаем!

— Обойдемся без их дискотеки, — пробубнил тихо Темыч.

— Ты чего там бормочешь? — посмотрела на него Катя.

— Не твое дело! — окрысился он. — Лучше поторопилась бы.

— Вообще, не мешает, — сказала Таня. — Десять минут до звонка.

— Успеем, — махнул рукой Женька. — Хорошо, что весна. Раздеваться не надо, — уже протискиваясь в дверь, добавил он.

Ребята взбежали на четвертый этаж. Вот и родной восьмой «В». Они вошли. Весь класс почему-то чинно сидел за партами. Лишь Пашков возился сосредоточенно возле доски.

— Ты чего? — спросили ребята.

— Светланы сегодня не будет! — усиленно вытирая доску, сообщил Пашков. — Урок вместо нее проведет Лерка. Вот я и решил подготовиться. Не мешайте. А то не успею.

Лешка вновь принялся тереть доску. Остальные с большим интересом за ним наблюдали.

— Эй, Сидоров! — не отрываясь от работы, крикнул Пашков. — Постой на атасе за дверью! Если Лерка появится прежде, чем я тебе крикну, займешь ее разговором.

Мишка Сидоров послушно кинулся к двери.

— Не понимаю, с каких это пор у нас на атасе стоят, чтобы доску перед уроком вытереть? — посмотрела Катя внимательно на Пашкова.

— Смотря как и чем вытираешь, — ухмыльнулся Лешка.

Тут только пятеро друзей разглядели: в руках у Пашкова была не тряпка. Он натирал доску куском мыла.

— Сдурел, что ли? — покрутил пальцем у виска Олег.

— Сам ты сдурел! — обиделся Лешка. — Надо же Лерку как следует обкатать.

— Скоро, по-моему, тебя самого обкатают, — тоном пророка проговорил Темыч.

Пашков и впрямь был генератором почти всех «гениальных идей» восьмого «В». Роман Иванович после одной из Лешкиных шуточек вообще входил в этот класс с таким видом, будто боялся, что потолок или стены обвалятся. И вот теперь Лешка избрал практикантку Лерку, или, точнее, Валерию Григорьевну, которая уже неделю вела в их классе математику.

Восьмому «В» студентка как-то сразу не пришлась. Она показалась им существом агрессивным и недоброжелательным. Колкости и каверзные вопросы из нее так и сыпались. Класс затаился, но смолчал. На всех Лерки-ных уроках сидела математичка Светлана Сергеевна, а ее ребята любили. И вот наконец представился великолепный случай для мести.

— Может, не стоит, Лешка? — предостерег Темыч. — Лерка и так злобная.

— Как это не стоит? — дотер окончательно мылом доску Пашков. — Я, значит, работал, старался, а теперь все насмарку? Ты мне бы, Темка, еще сказал, что я должен эту доску теперь вымыть.

— И вообще, ей можно, а нам нельзя? — вскочил с места Марат Ахметов.

— Если не мы, то кто же? — передалось общее настроение класса Кате.

— Ну, если все, то ладно, — смутился Тема. — Но, вообще, это может добром не кончиться.

— Жить вообще вредно, — бодро ответил Пашков. — Но тут никакой опасности. Я все досконально продумал.

Пашков все свои трюки продумывал досконально. Жизнь, правда, частенько вмешивалась в его замыслы с неожиданными коррективами, но Лешка от этого не унывал.

— Трюк, конечно, не новый, — принялся объяснять он. — Но о нем обычно знают только опытные педагоги. А эта… Куда ей, — махнул он рукой. — Еще в институте учится. В общем, должно получиться классно.

— Она после такого вообще профессию сменит! — оглушительно захохотала Моя Длина.

— На то и практика, — серьезно заметил Пашков. — Их зачем посылают в школу? Чтобы они поняли, есть у них призвание или нет. Поэтому Лерке наше испытание только на пользу. Должна же она врубиться, что учитель — профессия трудная.

Класс внимательно слушал. После такого теоретического обоснования эксперимент с натертой мылом доской показался всему восьмому «В» не только желательным, но и вообще необходимым.

— А если она сразу поймет, в чем дело? — заволновался Марат Ахметов.

— Не каркай. Еще накличешь, — испугался Лешка. — Вдруг она больше без Светланы к нам никогда не явится. Столько сил зря пропадет.

— Лерка на горизонте! — влетел в класс со звонком Сидоров.

Все расселись по местам. Тотчас же после этого в класс широкой походкой вошла сухощавая Валерия Григорьевна. Класс разом поднялся в приветствии.

— Садитесь, — скомандовала она. Устроившись за столом, практикантка раскрыла журнал.

— Мартынов. К доске, — сказала она минутою позже.

Темыч встал с места и послушно пошел вперед.

— Не робей! — услышал он за спиной вдохновенный шепот Пашкова.