Загадка бронзового льва - Анна Устинова

— Он у тебя что, до сих пор растет? — громко захохотал Марат Ахметов, который тоже успел явиться в туалет.

— Он не растет, — внес ясность Женька. — Он толстеет.

— Мой тоже толстеет, — поделился Марат. — Особенно жалуется на итальянскую кухню. Говорит, что от нее очень разносит.

— Хватит вам! — крикнул Пашков, — Иначе я Женьку до химии натренировать не успею.

Тут раздался звонок. Ребята побежали на географию. Во время урока Лешка продолжал инструктировать Женьку с помощью записок. Но Женька боялся испортить неосторожным движением сложную конструкцию. Поэтому до конца географии осваивал технические тонкости в теории.

На перемене ребята хотели приступить к практическим занятиям. Однако весь класс, уже наслышанный о чудесном изобретении, обступил Женьку. Со всех сторон только и раздавалось:

— Дай мне попробовать!

— Нет, мне!

— Лучше я!

В результате Женьке пришлось вместо тренировки отбиваться от многочисленных просителей. На алгебре он все же освоил действие кое-каких резинок. Правда, у математички Светланы его манипуляции вызвали большое недовольство. Она очень ревниво берегла время своих уроков. И пренебрежение к своему предмету расценивала как настоящее святотатство. Поэтому, лишь совсем намного поупражнявшись, Женька вынужден был оставить дальнейшее до перемены. Весь драматизм ситуации заключался в том, что эта перемена была последней перед решающим сражением. Пашков увел Женьку от греха подальше во двор. Там наконец ему удалось как следует объяснить принцип работы шпаргалочного агрегата. Женька, путаясь в резинках, кое-как научился приводить конструкцию в действие. Правда, ему вдруг подумалось, что, наверное, куда проще было бы как следует подготовиться к химии. Тем более что футбольный матч вчера оказало неинтересным. Но что уж теперь говорить.

— Ты наконец усек? — давал после дни наставления Пашков.

— Вроде бы да, — не слишком уверенно отозвался Женька.

— Вроде бы или понял? — всегда любил точность Темыч, который вместе с Олегом последовал за Женькой и Пашковым во двор.

— Вообще-то понял, — с почти обреченным видом произнес Женька. — Но если вы, ребята, сумеете вдруг мне подсказать без этой штуки, — похлопал он себя по рукаву, — то лично я возражать не буду.

— Никому ничего подсказывать не придется, — заверил Пашков. — У моего шпаргалочного агрегата есть ответы на все случаи жизни.

— Верней, на все случаи химии, — уточнил Темыч.

— Пошли, — первым услышал звонок Олег.

Когда они, запыхавшись, прибежали на третий этаж в химический кабинет, тощая рыжая учительница Алевтина Борисовна уже сидела за столом.

— Садитесь, — то и дело одергивая вниз рукава платья, распорядилась она. — А ты, Васильев, — поглядела она на Женьку, — можешь даже и не садиться. Положи вещи и марш к доске.

Женька, сунув под парту кожаный рюкзачок, вернулся к учительскому столу.

— Какой ты сегодня нарядный, — нервно потирая ладони, отметила Алевтина Борисовна. — Сразу видно: готовился отвечать.

— Вообще-то готовился, — вынужден был покривить душой Женька. «Только бы мне в этом чертовом шпаргалочном агрегате ничего не перепутать», — добавил он про себя.

— Ну начнем, — сказала химичка. — Расскажи-ка ты мне, будь любезен, об устройстве и работе доменной печи.

— Сейчас, — бурно начал копаться под мышкой Женька.

— Ты почему чешешься? — в панике уставилась на него химичка.

— Я не чешусь, — возразил Женька.

— Нет, чешешься, — пристально посмотрела на него химичка и украдкой почесала собственную ладонь.

По бурному содружеству «В» пронесся смешок. Дело в том, что Алевтина Борисовна славилась своею нервозностью. А главным пунктиком у нее были домашние насекомые. Больше всего она боялась тараканов. Как назло, прямо под химическим кабинетом располагался буфет. Поэтому ненавистные насекомые посещали Алевтину Борисовну достаточно часто. И каждый учебный день она начинала с того, что принималась опрыскивать кабинет каким-то особым противотараканным средством собственного изобретения.

Женька продолжал искать резинку.

— Говори честно, кто тебя кусает? — уже сорвалась на крик Алевтина Борисовна.

— Никто, — вынужден был оставить поиски Женька.

— Тогда веди себя прилично, — потребовала химичка.

— Не старайся, — донесся в это время до Женьки бодрый шепот Пашкова. — Там все равно про доменную печь нету.

У Женьки екнуло сердце. Он с мольбой посмотрел на друзей. Те начали спешно перелистывать страницы учебника. Марат Ахмечтов тоже решил помочь Женьке. Он взял на себя Алевтину, чтобы у остальных в это время появилась возможность подсказать.

— Ахметов! — воззрилась на него химичка. — Теперь ты чешешься!

— Это нестрашно, Алевтина Борисовна, — усиленно скребя пятерней голову, со стоическим видом ответил Марат. — Отец какого-то клеща с Амазонки привез. Теперь никак вывести не можем.

Алевтина Борисовна вздрогнула, побледнела и, постаравшись как можно дальше отойти от Марата, осведомилась:

— Надеюсь, что этот клещ не заразный?

— Врачи еще не определили, — весело отозвался Марат. — Они сейчас отца обследуют. Только клещ какой-то хитрый. Сидит внутри и не вылазит.

И Ахметов почесал бок. Большая часть класса, опустив головы, сотрясалась от беззвучного хохота. В это время Катя, сидящая на первой парте, быстро шептала Женьке: «Верхняя часть доменной печи называется колошником, средняя — шахтой, а наиболее широкая часть распаром»,

Женька, имеющий об устройстве доменной печи такое же представление, как о работе желудка австралийского утконоса, изумленно вытаращился на девочку. Из ее слов он составил себе примерно такую картину.

Огромная печь, в которой почему-то стоит галошница. А где-то еще находятся какие-то распорки.

— Дальше, — потребовал Женька.

— Дальше там горн, — ответила девочка. — В форме цилиндра.

Тут Женька почувствовал, что сейчас лишится рассудка. Ему живо представилась высокая шляпа-цилиндр, из которой доносятся трубные звуки горна.

— Дальше, — потребовал Женька.

— Отверстия, — подсказала Катя. — Много. Из одного поступает шлак. Из другого чугун. А в третье воздух вдувают.

Женька немедленно себе представил нечто вроде расстрелянного из пулемета цилиндра. «Бред какой-то», — подумалось мальчику. Быть может, отведи судьба ему еще минут пять, он добился бы от Кати более выразительной подсказки. Однако Алевтина Борисовна, отойдя немного от потрясения, в которое поверг ее Ахметов со своим папой и амазонскими клещами, потребовала:

— Васильев, хочу услышать наконец от тебя про доменную печь.