Мисс Ведьма - Ева Ибботсон

Белладонна вздохнула. Она знала, что все напрасно, но не хотела разочаровывать Лестера, а потому встала и поискала в кармашке юбки что-нибудь вроде волшебной палочки. Но там оказались лишь пучок целебных трав, кольцо с лапки почтового голубя, который мечтал улизнуть из голубятни, и полевой мышонок. Она сложила все обратно и просто закрыла глаза. Взмахнула руками и попыталась думать о самых отвратительных вещах: сырой печенке, шнурках и разверстых могилах. Затем она сделала шажок назад.

– Боже правый! – воскликнул мистер Лидбеттер.

Пишущая машинка превратилась не в клубок змей – на ее месте стоял горшок с цветущими бегониями. Цветы были удивительно красивы и очень приятно пахли. В глубине их соцветий копошились золотистые пчелки.

– Мило, – мрачно заметил людоед.

– Я же говорила, – смущенно сказала Белладонна.

Она превратила цветы снова в пишущую машинку и взяла в руки зеркальце. Как бы презирал ее Великий Колдун, если бы увидел такое!

– Все хандрит? – спросил Лестер.

– Что вы, разве он может хандрить? – воскликнула Белладонна. – Правда, в последнее время он слегка… не в настроении.

– Точно подмечено, – согласился людоед.

Действительно, с тех пор, как Арриман увидел назначенных ему невест, жизнь его превратилась в кошмар. Среди ночи он вскакивал с криком: во сне его преследовали облепленные мухами усики. Он потерял аппетит, глаза его потухли, и он вконец загонял Колдовского Дозорного, отправляя бедолагу к воротам задолго до рассвета в отчаянной, ускользающей надежде на то, что новый колдун все же объявится и можно будет отменить турнир.

– Не пойму, что он делает в чулане для метел? – спросила Белладонна.

– Все очень просто, – нахмурился Лестер. – Он поджидает сэра Саймона. Сэр Саймон облюбовал этот чулан, вот как.

– Должно быть, сэр Саймон – это тот джентльмен, что похож на мертвеца? – спросила Белладонна.

Лестер кивнул.

– Мертвее не бывает. Скончался в тысяча пятьсот восемьдесят третьем году, – пояснил он. – Убил семь своих жен.

Мистер Лидбеттер отложил бумаги и тоже заглянул через плечо Белладонны в зеркальце. Вскоре гладкая поверхность заколыхалась и помутнела. Арриман нетерпеливо вскочил на ноги.

– Не нравится мне все это, – покачал огромной головой Лестер. – Он и раньше время от времени брался за воскрешение сэра Саймона, но после шабаша это стало у него навязчивой идеей. Вот и сегодня утром: приношу ему завтрак, а он сидит в по стели с толстенной книгой, «Некромантия» называется. Жуть.

– Я бы так не беспокоился, – возразил мистер Лидбеттер. – Насколько я знаю, вот уже двести лет никому не удавалось воскресить призрака.

На самом деле ему тоже было не по себе. Что, если у Арримана все же получится? Человек, убивший всех своих жен, – не самый подходящий жилец в замке, где вот-вот зазвонят свадебные колокола.

Час спустя ведьмы собрались в холле для коктейлей, чтобы услышать от мистера Лидбеттера правила турнира. Все принарядились, как смогли. Мейбл Рэк украсила свои кудрявые волосы ниткой икринок, матушка Бладворт налепила на подбородок свежий кусочек пластыря, а Этель Фидбэг поборола себя и пришла в вязаных носках, оставив резиновые сапоги в номере.

– Все в сборе? – спросил мистер Лидбеттер, и его взгляд на мгновение задержался на Белладонне. Она тихо сидела на стуле поодаль от остальных.

– Нет, – ответила Нэнси Шаутер, бренча сережками из костяшек пальцев. – Не хватает старушки Моналот.

Мистер Лидбеттер вздохнул. Мисс Свомп, как и полагалось, заполнила анкету, но с тех пор от нее не было ни слуху ни духу, а его очень удручал беспорядок.

– Все равно, какой прок ей участвовать в турнире? – заявила Мейбл Рэк. – Никудышная старая баньши.

– А этот ее баран, – поддакнула Этель Фидбэг, – только настроение портит.

Ведьмы согласно закивали. Перси и правда нагонял на окружающих тоску: он все время жаловался, что у других овец жизнь лучше, трава зеленее, а интересных дел больше.

– Что ж, придется начинать без нее, – сказал мистер Лидбеттер.

Но тут портье что-то шепнул ему на ухо, и лицо мистера Лидбеттера просветлело.

– Будьте любезны, проводите ее к нам, – распорядился он. – Мы ожидали еще одну даму.

Вошедшая ведьма была не из тех, кто нуждается в провожатых. Она вплыла как королева, и при виде нее ведьмы вжались в кресла, а у Белладонны перехватило дыхание.

Это была не Моналот. Это была ее полная противоположность. Вместо бледной, болезненной Моналот в холле появилась очень высокая ведьма с черными волосами, уложенными в форме башни, и длинными, кроваво-красными ногтями. На плечах у нее лежала накидка из щенячьей кожи. На пальцах и запястьях незнакомки сверкали драгоценные камни, и лишь ожерелье вокруг шеи было не из бриллиантов и жемчуга, а из человеческих зубов. Но больше всего ведьмы были потрясены видом ее компаньона. За украшенный хрусталем поводок незнакомка волокла серое скрюченное создание с мордой, похожей на пылесос, и ужасными когтями.

– Что это за чудище? – прошептала матушка Бладворт, которой никак не удавалось наскрести денег, чтобы сходить в зоопарк.

– Думаю, африканский муравьед, – шепнула в ответ Белладонна.

– Добрый вечер, – поздоровалась ведьма. – Меня зовут мадам Олимпия. Я хочу участвовать в турнире.

– Боюсь, произошла ошибка, – сказал мистер Лидбеттер. – В турнире могут участвовать только тодкастерские ведьмы.

Мадам Олимпия улыбнулась так, что мороз пошел по коже.

– Все правильно, – ответила она.

– Но мы вас…

– Я только что приобрела виллу «Жуткий уголок» у мисс Гвендолин Свомп, – перебила ведьма мистера Лидбеттера, небрежно бросив хрустальный поводок на стул. – Маловата, на мой вкус, но в ней есть своя прелесть. Мисс Свомп внезапно обнаружила тягу к путешествиям.

– У Моналот не могло возникнуть охоты куда-то ехать, – твердо возразила матушка Бладворт. – Да она вся пятнами покрывалась при одной мысли об этом. Хорошо, если пакетик леденцов выходила купить.

– Тем не менее, сейчас она в пути, – сказала мадам Олимпия и одарила всех еще одной леденящей кровь улыбкой. – Будьте уверены. Полагаю, мисс Свомп уже достигла Турции.

Она раскрыла сумочку из крокодильей кожи и принялась пудрить нос. Заметив гордый, самодовольный взгляд, какой мадам Олимпия бросала на себя в зеркальце, Белладонна внезапно поняла, к какому разряду ведьм относилась вновь прибывшая. Она была чародейкой, а это древнейший и самый опасный тип ведьм. Чародейками были Моргана Ле Фэй, та самая, что погубила великого короля Артура, и Цирцея, превратившая отважных спутников Одиссея в свиней. Чародейки ослепительно красивы, но красота их губительна для окружающих. Они пользуются ею, чтобы завлечь мужчин, сделать их беспомощными и вырвать у них секрет их силы. А получив все, что им требовалось, они попросту уничтожают свои жертвы.