Про то, как Вакса гуляла-гуляла, гуляла-гуляла - Михаил Левитин

– И только-то? А как взглянуть в глаза Ваксе, она подумала? Это ты во всем виновата, заболталась с подружками, раскурилась вволю, будь оно неладно твое курение! Без Ваксы не возвращайтесь!

Но они вернулись. С Ваксой. Ее принесли на рецепцию. Она была под лежаком у бассейна и, наверное, крепко надеялась, что там ее и забудут.

Но ее не забыли, ее нашли, хватит забывать, что это за моду взяли – всех забывать? Так и умереть недолго.

Нет худа без добра! Когда мальчишки увидели ее в траве и, поддав ногой, стали пинать, как мяч, Вакса уныло подумала: «Этого еще не хватало. Плохо было им, что я и без того лежу беспомощная в этом проклятом кустарнике, так надо еще ногами попинать!» Но они получали такое удовольствие, что она подчинилась их ударам, как исправный мяч, и даже будто слегка отскакивала от земли. Кое-кто из мальчишек мог поклясться, что слышал, как она повизгивает от удовольствия, но это, наверное, в ушах у него звенело, какое тут может быть удовольствие, когда тебя поддевают носком ботинка!

Но жизнь, вот оказывается, когда возвращается, жизнь, смысл, все, все это, когда ты хоть для чего-то понадобишься детям.

Конечно, хотелось бы уцелеть, пока ее не найдет Маша, а Вакса втайне мечтала об этом, хотя и понимала, что найти ее невозможно, слишком уж на большое расстояние отброшена она от дома.

Но ничего, ничего, Вакса верила, что если ребятам весело играть в футбол, заменяя ею мяч, то и Маша утешится, найдя себе какую-нибудь другую подругу. Ничего, ничего, хорошее вообще не может длиться долго, иначе что в нем хорошего?

И потом, глядя на себя в зеркало, она всегда убеждалась, что скоро состарится, возможно, даже прохудится до отвращения, и Маша сама заменит ее новой Ваксой.

Новая Вакса! Какой она будет? Этого Вакса не представляла и даже завидовать новой игрушке не могла. Она ведь знала, чего ждала от нее Маша, каких ответов, когда поверяла свои тайны, впускала в свои сны, и сколько смешных тяжелых страданий испытывал Машин папа, если с ней, Ваксой, что-то случалось.

Надо было учитывать их обоих, жить для них больше, чем для себя, и так уметь слушать папины истории, чтобы ему хотелось рассказывать их.

Смешной человек! Он все боялся придумать лишнее, вдруг не будет похоже на правду. Он и не знал, что самое необычное в его рассказах – ничто по сравнению с Ваксиной жизнью, с тем, что происходило с ней на самом деле.

Да, и в Африке можно побывать, и в болоте, дело не в этом, а в том, что она действительно из другой страны, и как эта Машенька догадалась, она из сплошной пристальной тишины, в которой так боятся оказаться люди.

Она не живет, а внимает другим, ее страна – это другие, которым она не может предсказать их будущее, хотя знает, конечно же знает, они ведь никогда не бывают ей безразличны. Вот почему она так нужна Маше, все чего-то требуют, она же ничего – просто внимает.

А теперь она лежит, уткнувшись в ограду, и старая женщина идет по направлению к ней.

Если бы Вакса знала, как ей повезло! Эта старушка всегда что-то находила во время прогулок.

Вчера нашла часы, правда, сломанные, без стрелок, но настоящие, еще раньше – пластинку, наполовину вкопанную в землю, с песней, которую старушка очень любила в молодости, но сейчас, когда нет ни молодости, ни патефона, абсолютно бесполезную. Но нашла!

Вот и теперь, задумавшись, прикрыв глаза от солнечного марева, она шла привычным путем, слегка подремывая, как вдруг ей показалось, что в нескольких шагах от нее лежит живой комочек. Ребенок?

Она испугалась и, отмахнувшись, попыталась убежать, но врожденное благородство заставило ее, несмотря на страх, вернуться.

– Игрушка! – воскликнула она. – Ты игрушка? Собачка?

«Оставьте меня наконец в покое, – подумала Вакса. – Какие они назойливые, эти старые люди! Машин папа все время спрашивал: “Вакса, подскажи, как перепрыгнуть через старость?”»

– Ах ты, милая, – сказала старушка. – Кто же тебя потерял?

Она огляделась, но детей поблизости не было, она прогуливалась тут каждый день, знала почти всех мам с детьми, любящих это место в лесу, попыталась вспомнить – у кого из детей была такая собачка, но припомнить не могла.

«Надо поспрошать, – подумала она. – Сколько слез, наверное, из-за такой потери».

Она наклонилась, что было не так уж легко, год назад она точно так же позволила себе неловкое движение и – перелом, после каких старые люди обычно не живут. Но сын договорился с врачами, ей сделали операцию, и стало еще лучше, чем прежде. Только иногда она упиралась в штырь, скрепляющий ее сломанные кости.

– Была бы я такой же мягкой игрушкой, как ты, – сказала она, – не было бы у меня никаких проблем.

Она попыталась отряхнуть Ваксу, но та выглядела такой замызганной с приставшей к шкурке коростой грязи, что требовалось ее, по крайней мере, отмыть и просушить на батарее.

– Как бы я тебя не изуродовала этим мытьем, – продолжала болтать с Ваксой старушка. – Но нельзя же тебя показывать такой нашим. Ты не игрушка сейчас, ты какая-то неопрятная Вакса, меня в дом с такой грязью и не пустят. Знаешь, какой у нас дом? А какие в нем люди живут? Заслуженные! И не потому, что им негде жить, просто их очень мало таких осталось. Если бы не мой сын, никогда мне туда не попасть! Какую они красивую жизнь прожили, сколько видели! А я умею слушать, почти как ты. Вот они мне и исповедуются. Ты ведь, кажется, тоже умеешь слушать? А у меня в доме только муха, одна и та же, зимой и летом, выгнать не могу, убить жалко. Вот я с ней о своем и разговариваю.

«Начинается, – подумала Вакса. – Уж не хочет ли она сделать меня поверенной своих тайн? Какие могут быть тайны у старушки? Знала бы– сколько интересного мне рассказала Маша! А папины сказки? Не очень-то я верю, что у них в доме есть такие сказочники. Вот, например, сказка про паука. Папа терпеть не мог, что Маша пауков боится, и поэтому она все рассказывала, когда он уходил, мне на ушко.

…Но Вакса знала, что друга нельзя бросать в беде. Вакса решила отправиться на поиски Маши. А Ваксе было трудно идти, да тем более без друзей. И потому Ваксе было чуть-чуть страшно, но она знала, что надо найти Машу, ну надо! И она почувствовала, что ее схватил паук. Вакса кричала, визжала, чтобы ее кто-нибудь услышал. И она узнала в этот момент голос Маши: Вакса, держись! И в ответ тоже закричала: Маша, не волнуйся! Тут-то паук смекнул, что они затеяли. И паук рассердился! Он брызнул в Ваксу своей черной силой. И Вакса тотчас превратилась в камень. Но у Ваксы же была своя сила! И потому Вакса вбрызнула в себя волшебную силу тоже. Тогда Вакса ожила. И Вакса сбежала за руку с Машей. А паук им крикнул вслед: ну, погодите у меня, я вас еще найду! А Вакса идет с Машей домой. И как вы думаете – это конец нашей истории? Н-не-т!