Тайна зефира в шоколаде - Валерий Роньшин

— Нужен снимок, на котором ей лет пять, не больше.

Я вспомнила об украденной фотке.

— Господин Сундзуки, вам должны были приносить этот снимок!

— Ой, девочка, — отмахнулся мутант, — ты хоть не морочь мне голову.

— И все — таки, — настаивала я, — вы не могли не запомнить этого человека. Он похож на мертвеца.

— Постой, постой, — господин Сундзуки наморщил лоб. — Мужчина с безжалостным взглядом убийцы, не так ли?

— Так! — подтвердила я.

— Доктор Гроб! — с досадой воскликнул Тряпкин. — Все — таки он нас опередил!

— Не волнуйтесь, мсье Тряпье, — успокоил его мутант. — С той фотографией тоже ничего не вышло.

В дверях появилась японка в кимоно. Она пристально посмотрела на господина Сундзуки. Мутант понимающе кивнул.

— Хочу сообщить вам радостное известие, — сказал он, обращаясь к Тряпкину. — Дом окружен полицией. Но я подозреваю, что они такие же полицейские, как вы — Жан Тряпье.

— Это люди доктора Гроба! — Тряпкина выхватил пистолет. — Ну я им сейчас покажу, где раки зимуют!

— Потом будете раков показывать, — остановил его господин Сундзуки. — Это не люди доктора Гроба. Это… Это… — мутант напрягся, — это французская контрразведка! Вы же русский шпион, мсье Тряпье.

— И вовсе я не шпион, — покраснел Тряпкин.

— Ладно, некогда спорить, — сказал господин Сундзуки. — Вы пробирайтесь черным ходом, а мы с Эммой попробуем уйти через главный.

— Вам — то зачем уходить? — удивился Тряпкин.

— Затем же, зачем и вам. Я тоже шпион. Но только — японский.

Тряпкин бросился к двери.

— Встретимся в "Петухе"! — крикнул он мне на прощание.

— Эмма, — начал распоряжаться господин Сундзуки, — быстро доставай из шкафа комплект пеленок!

Я открыла шкаф. На полке и вправду лежала целая стопка выглаженных пеленок.

Мутант ловко вскарабкался на стол.

— Пеленай меня, — приказал он.

Я поняла его хитрость. Тут же расстелила две пеленки, положила на них крохотного господина Сундзуки и старательно запеленала. Потом подхватила на руки и выскочила в коридор.

По лестнице поднимались двое полицейских. Они подозрительно оглядели меня, и один что — то спросил по — французски.

Я растерянно молчала.

— А — а—а — а! — завопил, словно младенец, господин Сундзуки. — А — а—а — а!..

— Утю — тю — тю — тю! — Я склонилась над ним и начала тихонько покачивать.

Полицейские стали подниматься выше. Я выбежала на улицу и, остановив такси, без сил рухнула на сиденье. Сердце бешено колотилось.

Господин Сундзуки высвободился из пеленок и закурил толстую сигару.

— Гони на всю катушку, — по — русски сказал он водителю. — Плачу двойной тариф.

— Куда гнать — то? — спросил таксист.

— Попетляй, дружок, попетляй, — неопределенно помахал ручкой мутант. — Надо обрубить "хвосты", — шепнул он мне.

…Вволю напетлявшись, мы подкатили к японскому посольству.

— Ну что ж, Эмма Мухина, — сказал мутант, когда мы вылезли из машины, — как говорят у вас в России, ни пуха тебе ни пера.

— К черту, господин Сундзуки, — ответила я и добавила: — А вы случайно не помните, что было на той фотографии, которую вам показывал доктор Гроб?

— Случайно помню. Ты там стоишь на арене цирка.

— Точно! — закричала я так громко, что несколько прохожих удивленно оглянулись. — Я была в цирке, и фокусник вывел меня на арену. Только не помню, где это было.

Лицо мутанта словно окаменело. На висках у него вздулись синие жилки.

— Этот фокусник и вложил в тебя таинственную информацию, — хрипло произнес он.

И, резко повернувшись, господин Сундзуки скрылся за дверью японского посольства.