Вальхен - Ольга Громова

— Вальхен, ты молчишь… Я напрасно спросил, да?

— Тиль, я… я из страны ваших врагов, Тиль! Разве это для тебя не важно?! Твоя страна начала войну с нашей. А теперь наши уже где-то в Европе и, наверное, скоро будут в Германии. И бог знает, что будет.

— А для тебя — важно? — упавшим голосом спросил Тиль. — Ты чувствуешь нас врагами?

— Нет… конечно, нет. Какие же вы мне враги. Вы мне жизнь спасли, ваша семья… — Валя чувствовала, что от смущения говорит не важное, не то, что хотела сказать, но слова как-то торопились и говорились сами собой. — Может, я бы погибла там, на фабрике или ещё где. А вы меня как равную приняли. Я же понимаю, вы сильно рисковали.

— Ты не о том говоришь, Вальхен, — перебил Тиль. — Для меня не имеет значения, что родители тогда решили выкупить кого-то. Был бы на твоём месте парень или та старушка, про которую ты рассказывала, — ну и хорошо. Мне не благодарность твоя нужна… неужели ты не понимаешь?

Вале показалось, что даже ветер над рекой замер, замолчали птицы. Или это она перестала слышать? Зацепила ветку ивы, низко висящую над тропинкой, оторвала золотистые листочки, стала теребить — лишь бы чем-то занять руки и глаза. Тиль тоже молчал.

— Пойми, — с трудом произнесла Валя. — Ты немец. А я кто? Остарбайтер. Знаешь, мы как про себя говорим по-русски? О́стовки. Это похоже на русское слово остатки, die Reste, понимаешь… Я тут никто.

— И ты ненавидишь всех немцев, потому что наша армия пришла в твою страну?

— Да нет же, Тиль! Я не об этом!

— А я — только об этом. Я больше не могу делать вид, что ты мне как сестра. Я совсем другое чувствую. Неужели ты не видишь?

— …

— Молчишь… ну что ж, значит — нет. А я-то надеялся. Прости. Больше не стану спрашивать. Будет всё как раньше.

Тиль резко развернулся и зашагал к полю.

— Ти-и-иль! Подожди! — пронзительно вскрикнула девушка. Тиль замер, боясь обернуться. — Тиль, да, конечно да! — Валя догнала его и развернула к себе. — Конечно, я не чувствую себя просто сестрой. Давно уже. Ты же сам всё понимаешь. — Она приникла к нему, смущённо спрятав лицо на его плече.

— Вальхен, моя Вальхен… — Тиль осторожно обнял её плечи, гладил волосы. — Я знал, я надеялся… Но так испугался, когда ты сказала, что я немец. Никогда так не пугался. Мы будем вместе, Вальхен?

— Тиль, милый, война же… Кто знает, что будет дальше.

— Что будет, то будет, Вальхен. Вместе переживём. — Тиль повернул её смущённое лицо к себе. — Ведь да? Вместе?

Серые глаза ошеломлённо полыхнули навстречу ему открытым счастьем, ясным и безоблачным. У него захватило дух. Господи… только бы видеть вот это всегда!

Всё в жизни, казалось, встало на свои места. Не было ни войны, ни потерь, ни страха неизвестности, была только любовь. Первая и настоящая.

Тиль сорвал длинную ветку плюща, обвившего старое дерево. Остановился, стал вплетать её Вале в косу, чтобы наружу свешивались узорчатые тёмно-зелёные листочки.

— Лорелея… Речная дева. Люди гибнут от её песен. У нас легенда про неё есть.

Валя улыбнулась:

— Не боишься?