Юность Розы - Луиза Мэй Олкотт

На следующий день утром Роза, озабоченная судьбой Фиби, пробралась в комнату тетушки Изобилие, пока старая леди завершала свой туалет.

– Тетя, я хочу рассказать вам нечто приятное. Давайте, я буду рассказывать и расчесывать вас, как вы любите, – Роза знала, что такое предложение будет старушке по душе.

– Хорошо, моя дорогая, только поторопись: я сегодня немного проспала, нужно поторопиться, иначе Джейн все испортит. Я терпеть не могу, когда солонки стоят криво, чайное ситечко не подано и с бумаг твоего дяди не стерта пыль, – тетушка Изобилие поспешно распускала два седых локона, которые всегда укладывала на висках.

Осторожно расчесывая волосы тети, Роза искусно подводила ее к кульминации рассказа, описывая страх, который охватил Фиби, и то, с каким мужеством она взяла себя в руки. Затем рассказала о цветах, присланных ей Арчи, о том, как Стив уехал, о том, как Арчи пришлось занять его место. Пока все шло гладко, тетушка Изобилие слушала ее с большим интересом, сочувствием и одобрением. Но когда Роза естественным тоном прибавила: «И по дороге домой он признался ей в любви», – старая леди так резко дернула головой, что на гребне остался клок волос, а локоны встали дыбом. Тетушка с ужасом воскликнула:

– Не серьезно, надеюсь, Роза?

– Нет, тетя, совершенно серьезно. Он никогда не шутит подобными вещами.

– Спаси Господи! Что нам теперь делать с этим?

– Ничего. Радоваться и поздравить Арчи, когда Фиби ответит ему «да».

– Ты говоришь, что она еще не приняла его предложения?

– Она его никогда и не примет, если мы не отнесемся к ней как к девушке из лучшей семьи нашего круга, – и я не виню ее за это.

– Как я рада, что у этой девушки так много здравого смысла! Конечно, мы не можем этого сделать. Я удивляюсь, почему Арчи не подумал о своем долге в отношении семьи и поступил так опрометчиво. Подай-ка мне чепчик, дитя мое, мне надо поговорить об этом с Алеком.

Тетушка Изобилие поспешно подобрала волосы и закрепила их шпильками на затылке.

– Тетя, будьте снисходительны в разговоре с дядей. Помните, что Фиби ни в чем не виновата, – умоляюще просила Роза. – У нее и в мыслях не было причинить неприятности нашей семье! Она собирается немедленно уехать…

– Да, ей давно следовало это сделать. Я говорила Майре, что с Фиби будет много хлопот, ведь она стала такой красавицей. И вот теперь случилось самое худшее, что только могло. Ах, Боже мой! Как молодые люди неосторожны!

– Я не понимаю, что в этом такого, если дядя Джем и тетя Джесси одобрят этот брак? Жестоко винить бедную Фиби за то, что она хороша собой, образованна и добра, если мы сами приложили к этому все усилия.

– Дитя, ты пока не понимаешь этих вещей, но должна чувствовать ответственность в отношении семьи и беречь наше доброе имя. Ты представляешь, что сказала бы наша благословенная прабабушка леди Марджет, если бы старший из наших мальчиков женился на девушке из приюта?

С этими словами тетушка Изобилие боязливо покосилась на один из старых портретов, которыми была увешана ее комната. С него мрачно и строго смотрела старуха в огромной шляпе, напоминающей опрокинутое блюдо.

– Леди Марджет умерла двести лет тому назад. Какая разница, что бы она сказала, тем более что у нее вид ограниченной и высокомерной особы. Гораздо важнее, что скажет мисс Изобилие Кэмпбелл, потому что она добра, великодушна и кротка. Эта старушка и мухи не обидит, не то что славную девушку, которая была для меня сестрой. Что она скажет? – продолжала Роза, зная, что тетушка Изобилие в той или иной степени заправляла всеми делами в семье.