Властелин молний - Улисс Мур

В Венеции светало. Крыши Арсенала походили на перевёрнутую латинскую букву V. Катер неспешно приближался к нему, обдавая бензиновыми выхлопами небольшие моторные лодки, мимо которых проходил.

Глядя на главный вход в Арсенал со стороны материка в виде триумфальной арки, Томмазо, хотя и весьма взволнованный в эту минуту, всё же невольно вспомнил, что читал в учебнике об этом удивительном месте.

Арсенал построили ещё тысячу лет назад, когда Венеция участвовала в крестовых походах. Этот грандиозный комплекс зданий и мастерских возвели специально для строительства и оснащения боевых кораблей. Само слово «арсенал» арабское и означает «мастерская». С тех пор по всему миру так стали называть корабельные верфи.

В Арсенале находится один из крупнейших в мире Музеев истории кораблестроения, где хранится более двадцати пяти тысяч экспонатов, причём надписи на табличках не только на итальянском, но и на английском языке.

Музей рассказывает об истории Венецианской республики на протяжении нескольких столетий. Тут хранятся военные трофеи венецианского флота, модели больших и малых судов, а также старинные гондолы и копия самой знаменитой — позолоченной, украшенной резьбой лодки для парадных выездов дожей.

Настоящую лодку Наполеон велел лишить всех украшений. Он же приказал потом расплавить пушки и бронзовые части венецианских судов, чтобы воздвигнуть колонну в честь Французской революции на Вандомской площади в Париже. А самые современные экспонаты музея — «живые торпеды», придуманные во время Второй мировой войны.

Думая обо всём этом, Томмазо смотрел на расползавшиеся по воде масляные пятна, которые оставлял за собой моторный катер, и на зелёные лужайки вокруг старинных городских верфей.

Слева высился старый почерневший подъёмный кран, похожий на воткнутый в землю восклицательный знак, чуть дальше на лугу лежал, словно какая-то огромная брошенная игрушка, корпус подводной лодки Энрико Дандоло, венецианского дожа, который в XII веке заключил с предводителями четвёртого крестового похода договор о перевозке крестоносцев за море.

Катер приближался к острову Святой Елены — к самой отдалённой восточной части Венеции. Дальше садов на этом острове туристы обычно не забредали, мало кто из них оказывался поэтому и в старинном Арсенале, в этом тихом, пустынном месте. Водитель катера направился к старому ангару под деревянной крышей и быстро пришвартовался.

— Сходи! — велел он Томмазо.

Мальчик не заставил его повторять дважды. С того момента, когда в Разрисованном доме появился этот человек, он беспрекословно повиновался ему.

Они миновали белые колонны ангара и пошли по лугу. Старый Арсенал представлял собой бесконечные ряды низких кирпичных ангаров с огромными, выходящими к лагуне воротами.

Человек толкнул Томмазо в открытую дверь одного из ангаров.

Войдя туда, человек щёлкнул выключателем, и Томмазо увидел просторное полупустое помещение с потолком из деревянных балок и с трубами отопления, которые ползли по стенам, слово огромные медные черви.

В центре зала находился прозрачный пластиковый куб, рядом стоял манекен в костюме XVIII века, чуть дальше — два чёрных лакированных стула и кресло в форме руки — ладонь служила сиденьем, а пальцы образовывали спинку — и ещё какая-то мебель, которую словно скопировали из фантастических телефильмов.

Помещение оставляло впечатление чего-то холодного, неуютного.

Грубым жестом человек приказал Томмазо сесть на стул, повесил свой зонт-огнемёт на один из пальцев кресла-руки, потом снял котелок и пальто и бросил их на пол.

— Добро пожаловать в нашу Венецианскую секцию, — усмехнулся Поджигатель. — Далековато от нашего замечательного Клуба. — Он уселся в кресло-руку, и оно прогнулось под его тяжестью. — Как видишь, не всё новое… стоит сжигать.

Томмазо промолчал. Прежде чем заставить его отправиться сюда в Арсенал, человек этот сказал ему: «Знаешь, мальчик, теперь тебе и в самом деле несдобровать».

И Томмазо в этом нисколько не сомневался.

— Ну что, начнём с самого начала, согласен? — сказал человек, погладив бороду. — Меня зовут Эко. А ты… — Он помолчал, ожидая ответа. Мальчик не отвечал, и человек прибавил: — Томмазо Раньери Страмби. Или же просто Томми. Дружок Аниты Блум.

— Я не дружок её, — возразил Томмазо.

— А, так значит, ты всё-таки умеешь говорить.

— Я её друг, вот и всё.

— Друг, не дружок. Ладно. Люблю точность. Мы виделись несколько дней назад в кафе «Дюшамп».

Томмазо еле заметно кивнул. Он хорошо помнил эту встречу. Тогда этот человек украл у него инструкции — указания, как проехать в Килморскую бухту.

— Хочу, чтобы тебе всё было предельно ясно… — продолжал Поджигатель. — Ты должен только сказать мне, что сообщила твоя подруга Анита. — Он показал Томмазо его телефон.

— Ничего важного.

— Ничего важного. Это уж позволь судить мне.

Томмазо беспомощно огляделся, но всё же спросил:

— А кто вы такой, чтобы судить?

— Как я уже сказал тебе, меня зовут Эко. Я работаю в Венеции. И работа моя — служить Поджигателем. Дать визитку?

— Я никогда не слышал, что можно работать Поджигателем. Это не работа.

— Разве? А пожарные в таком случае что делают? Почему они не удивляют тебя? Мы делаем примерно одно и то же. Спешим, когда бьют тревогу. И если оказывается что-то такое, что следует сжечь… сжигаем.

Томмазо сразу же подумал о верхнем этаже дома Мориса Моро, где сгорела мастерская. Он сглотнул и промолчал.

Эко забарабанил пальцами по колену.

— Давай обсудим, Томми. Я не собираюсь ни похищать тебя, ни убивать. Я хочу только знать, что написала Анита.

— Сообщение пришло не от неё.

— Ах, нет? От кого же?

— От одного моего друга.

— От одного твоего друга…

— От одноклассника. Он хотел узнать задание на сегодня…

— Очень хорошо. Но только если будешь так продолжать, вряд ли отправишься сегодня утром в школу.

— Вы же сказали, что не собираетесь похищать меня.

— Я сказал, что с тобой ничего не случится, если скажешь, что тебе сообщила Анита. Я позволю тебе вернуться домой как ни в чём не бывало. Но посоветую хорошенько забыть эту историю.