Алькатрас и Пески Рашида - Брендон Сандерсон

Средневековый замок, да и только. Причем обитаемый. У кого-то явно был здесь дом.

— Пой! — заорал дедушка Смедри, и его голос эхом прокатился по коридору, открывавшемуся справа. — Пой!

Я аж съежился. «Ну, если он сейчас еще и запоет — удавлюсь. Точно удавлюсь!..»

— Государь Смедри! — отозвался голос из глубины коридора, и входную арку заполнила здоровенная тень.

Если вам ни разу еще не попадался полинезиец в солнечных очках, плюс обтягивающие штаны, плюс средневекового вида камзол…

Полагаю, не попадался. Я вот тоже ни разу еще не видал огромных полинезийцев в солнечных очках, плюс обтягивающие штаны, плюс средневекового вида камзолы.

Так вот, этот малый — судя по всему, его звали Пой — был здоровяком футов этак шести с половиной, темнокожим и темноволосым. Его легко было посчитать гавайцем, а может быть, уроженцем островов Самоа или Тонга. И он обладал физическими габаритами и весом «таранного» футбольного форварда. Да, вот бы кому носить доспехи для американского футбола, а вовсе не эти глупые тряпки (средневековый прикид до сих пор производит на меня, мягко говоря, странное впечатление). У Бастилии сохранились мои изображения в подобном наряде. Попросите ее, она вам покажет. Можете вместе похихикать над ними.

Правда, если вы так и сделаете, мне, вероятно, придется вас выследить и убить. Либо заставить нацепить такие же шмотки и сфотографироваться в них. Если честно, даже не знаю, что страшней.

Между тем дедушка Смедри обратился к здоровяку.

— Пой Синг, — сказал он. — Нам нужно будет совершить полномасштабное проникновение в библиотеку. Причем немедленно!

— Проникновение? — разволновался Пой. — В библиотеку?

— Да-да, — торопливо кивнул старикан. — Зови своего кузена, и давайте-ка переодевайтесь. Мне еще надо мои Линзы собрать…

Пой Синг умчался куда-то по тому же коридору, из которого возник. Дед Смедри обошел очаг и направился к дальней стене. От нечего делать я последовал за ним и увидел, как он опустился на колени у большого ящика, сделанного — по крайней мере, он так выглядел — сплошь из черного стекла. Вот дедуля положил на него ладонь, зажмурился. И передняя стенка ящика неожиданно разлетелась.

Я невольно шарахнулся, но дедушка Смедри даже не обратил внимания на разлетевшиеся осколки. Сунув руку внутрь, он извлек что-то вроде подноса, обернутого алым бархатом. Поставил его на крышку ящика и развернул материю. Я увидел небольшую книжицу и не менее дюжины очков с цветными стеклами, причем оттенки были все разные.

Дедушка Смедри расстегнул свой смокинг и принялся рассовывать очки по внутренним кармашкам, пришитым к подкладке. Насколько я знаю, такие кармашки в ходу у нелегальных торговцев, толкающих часы и все такое прочее в прямом смысле из-под полы.

Я наконец собрался с мыслями и выдал:

— По мне, тут что-то очень странное происходит.

— Именно, малыш, — продолжая рассовывать очки, отозвался дедуля.

— Так мы что, на самом деле будем просачиваться в библиотеку?..

Дед кивнул.

— Только, — сказал я, — это, должно быть, не библиотека, а в тыщу раз более опасное место.

— Да нет, это в самом деле библиотека, — сказал дедушка Смедри. — Просто пора тебе уже уразуметь, что в действительности все библиотеки — места куда более опасные, чем ты привык думать.

— И мы намерены вломиться туда, — повторил я задумчиво. — А там сидит уйма народу, и все как один жаждут меня застрелить.

— Очень может быть, — отозвался дед безмятежно. — Ну а что еще нам остается? Либо мы проникнем туда, либо допустим, чтобы они переплавили твои Пески и сделали Линзы.

До меня постепенно начало доходить: а ведь старичок-то не шутит!.. И крыша у него не то чтобы совсем набекрень. А если и набекрень, то не у него одного. За всем этим явно что-то кроется.

Некоторое время я стоял молча, обмозговывая увиденное и услышанное.

— О'кей, — сказал я наконец. — Что ж, приступим.

…На минуточку. Жители Тихоземья вполне могут решить, что я больно уж лихо справился со всем, что на меня обрушилось за одно короткое утро. Правда ведь, не всякий день тебя пытаются убить, после чего ты обнаруживаешь древнерыцарский зал — причем где? — за дверцей холодильника на зачуханной автозаправке. Что же… Сделайте поправку, прикиньте, что прожили, как я, тринадцать лет с этой сверхъестественной способностью все портить. Может, это подготовило бы вас, как меня, к правильному восприятию нежданно разразившихся обстоятельств. Даже таких.

— Держи, парень. — Дедушка Смедри выпрямился, поднял последнюю пару очков и вручил ее мне. Стекла были красноватые, вроде тех, что он сам постоянно носил. — Это твои. Я их для тебя берег.

Я помедлил. Потом сказал:

— Я вообще-то и так вижу нормально. Зачем они мне?

— А затем, малыш, что ты — Окулятор, — прозвучало в ответ. — Очки будут тебе нужны постоянно!

— Может, мне просто темные очки надеть? Ну, как у Поя?

Дедушка захихикал.

— Мальчик мой, Линзы Воина тебе ни к чему. Тебе доступны гораздо более могущественные средства! Держи! Это — Линзы Окулятора…

Я спросил:

— Кто такие Окуляторы?

— Мальчик мой, это мы. Ты их просто надень.

Я скривился, но очки все-таки взял. Надел. Осмотрелся кругом.

— Не вижу большой разницы. — Если честно, я был разочарован. — Комната даже красноватой не стала.

— И не должна была, — невозмутимо ответил дедушка Смедри. — Оттенок Линз происходит от Песков, из которых они сделаны, и помогает прохождению света. Линзы вовсе не предназначены для того, чтобы искажать вид вещей.

— Я… ну, я типа надеялся, что очки… что-нибудь сотворят…

— Именно это и происходит, — пояснил старик. — Они показывают то, что ты должен увидеть. Это очень сложно, малыш, в двух словах не объяснить. Поноси их некоторое время, чтобы привыкли глаза. Скоро сам все поймешь.

— Ну ладно. — Я оглянулся и увидел, что дедушка Смедри снова встал на колени и запихивает поднос обратно в ящик. — А книжка зачем?

Старик вскинул глаза.

— Хм… эта?

Он протянул мне книжицу. Я открыл первую страницу и увидел каракули, ни дать ни взять оставленные детской рукой.

— Это Забытый Язык, — сказал дед. — Вот уже много столетий мы пытаемся его расшифровать, но пока все тщетно. Твой отец еще до твоего рождения работал с этой книгой. Он полагал, что там заключены тайны, способные привести его к Пескам Рашида.

— Никакой это не язык, — сказал я. — Курица лапой нацарапала.

— Всякий непонятный язык сперва кажется филькиной грамотой, малыш.

Я перелистнул странички. Они были заполнены совершенно беспорядочными кругами, зигзагами, петлями, загогулинами. Ни толку, ни порядка, ни смысла. На некоторых листках виднелось по одной-две пометки. Другие пестрели почеркушками густо до черноты — так ребенок мог бы выразить свои впечатления о торнадо.