Вейся над нами - Александр Ефимович Власов

— Ты тоже раб, — сказал Люципор. — Твоя свобода — на час. А я хочу получить ее законно.

Спартак грозно нахмурился.

— Да, я был рабом! — гордо сказал он. — Но в душе я оставался свободным. А ты раб душой! И умрешь рабом!..

Спартак пришпорил коня и, не оглядываясь, поскакал прочь. За ним поскакали остальные всадники.

Николо растерянно посмотрел на отца. Он ничего не понимал.

— Работа ждет нас, — сказал ему Люципор. — Пойдем!..

Люций вернулся на виллу к ночи, когда гладиаторы покинули Везувий. С ним явились и надсмотрщики. Рабовладелец ожидал увидеть виллу разгромленной и сожженной. Но дом стоял на старом месте, а в кузнице горел огонь.

Люций трусливо заглянул туда. При виде Люципора и Николо он сначала удивился, а потом страшная злоба вспыхнула в нем:

— Взять его! — приказал он надсмотрщикам, ткнув пальцем в Люципора.

— Может быть, мы оставим ему жизнь? — робко спросил надсмотрщик. — Он еще сможет сделать не одну сотню мечей и дротиков…

— Взять! — повторил Люций. — Чем меньше рабов, тем меньше врагов! А с этим зверенышем, — он с ненавистью посмотрел на Николо, — мы поговорим завтра. Заприте его в кузнице!

Люципора выволокли на улицу. Николо бросился за ним, но надсмотрщик так пнул его ногой в живот, что он растянулся на полу и опомнился лишь глубокой ночью.

Мальчик долго сидел у еще теплого горна и смотрел на волчьи глаза угольков, чуть мерцавших в темноте. Потом он взял тонкий лист бронзы, ножницы, которыми отец резал металл, и принялся что-то мастерить.

У него получились две бронзовые руки, не очень похожие на настоящие человеческие руки, но все-таки напоминавшие их. Узкий фригийский колпак вышел более похожим. И то и другое Николо приколотил к палке и, приподняв нижнюю доску в стене кузницы, выскользнул наружу…

Утром караульные в лагере Спартака заметили на дороге, идущей от Везувия, мальчика. Он еле передвигал ногами, а на плече нес палку с какими-то поблескивающими фигурками. На вал высыпали любопытные воины. Раздались оживленные голоса.

— Мальчик с Везувия!

— И со знаменем!

Спартак выслал навстречу Николо гладиатора. Тот взял мальчика на руки и внес его в лагерь вместе со знаменем…

Три года воевал Спартак с рабовладельцами. Три года в битвах и походах вместе с восставшими шел мальчик с Везувия.

Теперь уже в каждом центурии[23] войска было знамя, вроде того, что сделал Николо, только больше и красивее. Свое маленькое знамя Николо всегда нес сам.

А когда рабовладельцы подавили восстание Спартака, мальчик с Везувия не попал в их руки. В народе говорят, что он долго прятался в горах, а затем сумел добраться до своей родины — Фракии — и принес с собой знамя братства и свободы.

Легенда

Эту легенду рассказал нам старый-престарый казак, который жил в одной из станиц на Хопре.

Попали мы к нему не случайно. Собирая материалы о знаменах, мы побывали на Волге и на Дону, вдоволь полазали по пыльным полкам областных архивов, расспрашивали старожилов о гражданской войне, о годах первых пятилеток.

Однажды в городе Серафимович нас спросили, не интересуемся ли мы более отдаленными временами. Мы, конечно, не отказывались ни от каких предложений, и нам дали адрес старика, который, по словам очевидцев, знал много былей и небылиц из жизни донского казачества.

И вот мы в станице, в маленькой мазанке, что стоит на самом берегу Хопра. Мы представились и рассказали казаку о наших поисках знамен. Чтобы заинтересовать старика и завязать разговор, мы сообщили ему, что красное знамя появилось давно — в конце XVIII века и что впервые в истории подняли его восставшие французские ткачи.

Казак насмешливо перебил нас.

— Я, конечно, против французов, ткачей там али кого, ничего не имею, — дипломатично начал он. — Но от верных людей слышал: знамя красное и у нас издавна водится. И всему тому начало положила Матрена Говоруха. Знаете такую?

Мы недоуменно пожали плечами.

— А надо бы знать! — неодобрительно заметил старик. — Она Степану Тимофеичу Разину родной матерью приходится…

Там, где река Яик[24] круто поворачивает на юг и несет свои воды в Каспийское море, стоял Яицкий городок[25].Скорей не городок, а крепость. И жили в нем стрельцы да рыбаки — народ подневольный. Тяжело жили. Стрельцы несли караульную службу, но жалованье от царя получали редко и, чтобы прокормиться, нанимались на работу к боярам. А рыбаки рыбачили, да только доходы шли мимо них. Весь улов за бесценок брали купцы. Солили они эту рыбу и по всей России рассылали. Деньгу выколачивали немалую.

Часто сетовали стрельцы и рыбаки на свою горькую долю. А что поделаешь? До царя далеко, а до кнута и до плахи — близко.

Но вот однажды до крепости долетел слух, что идет вниз по Волге большое войско Степана Разина. Астраханский стрелец, высланный из Москвы за участие в бунте, сообщил эту новость под великим секретом и хитро подмигнул лукавым глазом:

— Степан Тимофеевич в поход за зипунами собрался! Пошарим по Каспию, в Персию заглянем… А там — сил наберемся и своих бояр пощупаем! Ждите гостя дорогого да встречайте хлебом-солью!..

И застыла, притаилась крепость. Стали поджидать Разина.

Слух дошел и до коменданта. Велел он пушки зарядить и ворота запереть.

Раз как-то подошли к воротам странники, в пыли, в лохмотьях. У кого вериги на груди висят, кто хромает — с палкой тащится. Впереди всех — высокая дородная женщина с ярко-красной шалью на плечах. В волосах — прядки седые.

Остановились у ворот, стучат:

— Богомольцы мы, идем в Соловецкий монастырь грехи отмаливать. Впустите, ради Христа!

Не пустили.

— У нас не монастырь — идите своей дорогой!

Но богомольцы не отступились.

— Путь далек, а грехи тяжкие. Впустите в церковке вашей помолиться — может, легче идти будет!

Доложили коменданту крепости. А он богобоязненный был, сам на богомолье собирался — разрешил. Ворота отперли. Богомольцы вошли. Только в крепости оказались, как отбросил один из них свой костыль, распрямился, саблю из-под лохмотьев выдернул:

— За мной, казаки!

И началась сеча. У ворот стояли отборные, богатые, верные царю и боярам стрельцы. Насели они на «богомольцев» со всех сторон. И пришел бы им конец у ворот Яицкого городка, да силен был тот, кто первый клич крикнул. Куда он бросится, — там и валятся стрельцы под его саблей. А женщина с красной шалью сзади него поспевает. И все остальные на нее равняются. Чуть увидят: кровью ее