Запретный камень - Тони Эбботт

Вейд развернулся к отцу:

– Папа?

Но тот на пару секунд как будто окаменел. Затем снял очки, потер глаза. В телефонной трубке потрескивало.

– Извините, мэм, очень плохо слышно. Вы сказали, что Генрих…

– Умийрать. Йа-йа, – резко повторил женский голос. – Клат… На клат…

Бекка беззвучно повторила странное слово.

– На клатбишче – сафтра, – наконец справилась женщина. – Сафтра утром. Альтер Сент-Маттхаус-Кирххоф, – добавила по-немецки. – Сдесь, ф Берлин. Ф одиннадцать часоф.

– В одиннадцать часов? – переспросила Лили.

– Йа-йа.

– Подождите! Это ошибка! – не выдержал Вейд. Внутри у него все горело. – Как? Как это случилось? Когда?

Голос в трубке постоянно пропадал.

Роальд Каплан наклонился к самому динамику.

– Фрау Мю…

– Пыстрее. Не опосдайт на клатбишче.

Раздался щелчок – экономка повесила трубку.

Под душераздирающие короткие гудки дети смотрели друг на друга. Наконец станция отключила связь, и Лили нажала кнопку.

Вейда охватила странная лихорадка – словно ледяная вода стекала по его спине, хотя в груди все горело огнем.

– Пап?

Мальчик опустился на диван. Бекка положила руку ему на плечо.

Дядя Генри умер…

Доктор Каплан присел рядом с сыном, мягкие подушки прогнулись под его весом.

– Господи, Вейд, какой ужас… Поверить не могу. Генрих умер… – Он посмотрел на часы на стене. – В Германии скоро ночь. Я не могу поехать туда. Вы здесь, Сара – на подлете к Южной Америке… – Казалось, Роальд съежился вслед за подушками, на которых сидел.

Даррел взял блокнот с расшифрованным посланием и перечитал его.

– Я, конечно, не знал дядю Генри, но здесь что-то нечисто. Он шлет вам странное письмо – зашифрованное письмо! – а потом умирает? Как-то слишком подозрительно.

Вейд вскочил с дивана – рука Бекки упала вниз.

– Что мы будем делать, пап?

Медленными круговыми движениями пальцев отец массировал себе виски.

– Пока не знаю, дети. Все слишком неожиданно. Но я уверен, сейчас не время что-либо предпринимать. Особенно пока ваша мать в отъезде.

Он сделал глубокий вдох. Лицо его напряглось и посерело.

– Хотя бы позвони ей, – сказал Даррел. – Мама должна знать.

Роальд снова взглянул на часы – так, будто надеялся найти на циферблате больше информации, чем тот мог бы ему предоставить.

– Она сейчас на борту, но я оставлю ей сообщение. Лили, будь добра, глянь расписание рейсов на Ла-Пас в Боливии. Узнаем, когда у мамы первая пересадка…

– Запросто!

Лили тут же забарабанила пальчиками по экрану.

Роальд смахнул с глаз слезы и набрал номер.

– Привет, Сара! Я знаю, ты еще в воздухе. Пожалуйста, позвони мне на первой же пересадке…

– Через два часа в Атланте, – сообщила Лили. – Но там гроза…

Доктор Каплан кивнул.

– Дома все в порядке, – продолжал он. – Но… умер мой любимый старый профессор. Генрих Фогель. Я тебе рассказывал о нем. Похороны завтра, в Германии. Конечно, я ни на секунду не оставлю детей одних. К нам приехала Лили с подружкой, Бекки. Мне, конечно, стоило бы поехать, но… Пожалуйста, позвони мне из Атланты – подумаем, как быть.

Он отключился.

Бекка спросила:

– Кто-нибудь серьезно думает, что смерть профессора хоть как-то связана с письмом? Уж слишком похоже на кино про Джеймса Бонда, чтоб быть правдой.

– В «Бонде» все по-настоящему, – тихо заметил Даррел.

– Если бы экономка дала нам больше информации… Почему она так мало сказала? – задумчиво спросил Вейд.

– А новости? – не унималась Бекка. – Так только в книжках бывает. Эти события никак не связаны.

– Я тоже не верю, что с новостями есть связь, – согласился Роальд. – Жуткие происшествия, страшные, трагические, но вряд ли они как-то связаны с… – Он вдруг хлопнул себя по лбу. – У меня же есть студенческие конспекты! Стойте-ка!

Доктор Каплан быстро вышел из комнаты, а через пару минут вернулся, листая тетрадку в черной обложке.

– Я делал здесь заметки по лекциям, записывал всякие важные вещи. Наследие Магистра… Наследие Магистра… Так знакомо звучит… – Вчитываясь в записи, доктор Каплан вышагивал по комнате. – Что же вы имели в виду, профессор?

Вейд знал, раз отец вышагивает по комнате – значит, размышляет над решением математической задачи. Но сейчас за его поведением крылось что-то еще.

– Возьмите нас с собой! – вдруг выпалила Бекка.

Роальд застыл на месте:

– Что?!

Лили вскочила со стула:

– Да-да! Мы же собирались лететь вшестером во Францию, деньги за билеты еще на счету авиакомпании. Уверена, той суммы с головой хватит, чтобы купить целую кучу билетов в Германию. Паспорта у нас есть. Дядя Роальд, нужно лететь!

Доктор Каплан нервно хихикнул и мотнул головой:

– Нет, нет, нет…

Мальчики переглянулись.

– Пап, это необходимо. В Европе полным-полно шпионов, – как можно убедительней произнес Даррел.

– Думаю, их там гораздо меньше, чем раньше, – заметила Бекка.

– Нет! Об этом уже сняли кучу фильмов. Там же эта, как ее…

– Холодная война, – подсказала Бекка. – Только она давно закончилась.

– Или кому-то выгодно, чтобы мы в это поверили…

– Ребята, да вы что? Шпионы? Прикрытие? Генрих был пожилым человеком. Может, просто пришло его время. Что это на вас нашло?

Вейд и сам не знал, что на них нашло. Он вообще ничего не знал, кроме того, что дядя Генри умер, едва успев отправить закодированное письмо, и что отец хотел поехать в Берлин на похороны старого друга. И что именно дядя Генри пробудил в Вейде искреннюю, глубокую любовь к астрономии.

– Папа, а почему бы и нам не слетать с тобой? – тихо произнес он. – После Атланты связи с Сарой не будет целую неделю. Дядя Генри хотел, чтобы ты нашел какие-то Реликвии. А в Европе Реликвии на каждом шагу. Пап, ну правда, давай полетим.

Отец замер. Оторвал взгляд от студенческого конспекта, посмотрел на расшифрованное письмо, перевел взгляд на карту.