Ведьма Страны Туманов - Тоня Шипулина

Пшеничное поле разлеглось золотым платком в центре западной пустоши. Это было самое безжизненное место во всей Стране Туманов. И хотя ветер то и дело забегал поиграть с вечно молодыми колосьями, ни один дух здесь не показывался. Потому что, с тех пор как в поле поселилась старшая из четырёх сестёр, хозяйка Страны Урса объявила западную пустошь непригодной для проживания.

Волосатое, длиннохвостое и худое существо лежало на стоге сена посреди поля и выковыривало прутиком застрявшее мясо полёвки из гнилого зуба. Полёвка была первой едой за последние три недели: мелкого грызуна случайно выронила из когтей сплюшка, когда, пролетая высоко над пустошью, Шишига напугала сову истошным криком.

Сегодня Шишиге не спалось. Она чуяла какую-то опасность. И хотя своими жуткими воплями она давно всех распугала и добилась того, что теперь жила на пшеничном поле одна-одинёшенька, – на душе у неё было неспокойно. Вторую ночь ей чудилось, что в поле прячется чужак. Вторую ночь она не смыкала глаз, надеясь увидеть и наказать того, кто не устрашился её и посмел сюда пробраться. Ведь не для того Шишига бежала от своей родни, которая живёт в камышах и питается скользкой рыбёшкой, чтобы делить поле с посторонним заблудшим духом…

Погруженная в свои переживания, Шишига совсем обленилась. Она перестала искать себе еду, перестала шуметь в сумерках и даже подумывала показательно утопиться. Водянистого цвета кожа обтянула её кости, глаза впали, волосы потускнели, запутались.

Шишига вспомнила двоюродных сестёр – прекрасных служанок Озёрного духа, выплюнула прутик и, забыв на время о той опасности, которую в последнее время так явственно ощущала, завыла на луну с неслыханной тоскою.

– Ты чего воешь, красавица? – окликнул вдруг кто-то Шишигу.

Она тут же вскочила – длинный змеиный хвост с жалом на конце, взвился вверх.

– Какая я тебе красавица? – Крючковатый бородавочный нос Шишиги задвигался, пытаясь выхватить запах чужака. – Ты что, Шишигу не признал?

– Признал, – ответил кто-то. – Но я только к красавицам прихожу.

Шишига опустила хвост и всмотрелась в золото колосьев перед собой – на неё вытаращились чьи-то светящиеся глаза.

– Я жизни лишь у красавиц забираю, – сказал снова кто-то, а светящиеся глаза моргнули. – Души у них высасываю.

– Ырка, что ли? – спросила Шишига неуверенно.

– Он самый, – ответил кто-то.

Шишига почесала затылок. Кто такой Ырка, она, конечно, знала – самоубийца из людей, который любимой девушкой при жизни был обижен. Но в Стране Туманов она его ещё не встречала: Урса таких духов не любила, а потому к своим владениям не подпускала.

– Вон у тебя волосы какие серебряные, – сказал снова Ырка, и светящиеся глаза его сверкнули недобрым огнём. – И хвост у тебя такой гибкий, чешуйчатый.

Шишига ухмыльнулась.

«Ну вот, сестрички, – подумала, она, – не одни вы такие на свете признанные красавицы!»

– Рассказывай ещё, – сказала Шишига и облизнулась. – Хорошо рассказываешь!

– И глаза у тебя как звёзды молодые сияют… и губы твои алым цветом к себе манят… – Ырка подкрался к Шишиге ближе – настолько, что стало видно его чёрное как уголь лицо. – А можно я тебя поцелую?

Шишига ненадолго задумалась.

– Можно, – ответила она нерешительно. – Душу-то мою не высосешь?

– Я души у красавиц высасываю, – сказал Ырка. – А ты что же, разве не красавица?

Шишига разозлилась:

– Конечно, красавица! Не похуже других буду! Целуй давай! – И Шишига снова облизнулась, закрыв при этом глаза.

Тогда Ырка выскочил из пшеницы, вцепился чёрными губами в Шишигины губы, закрутил её, завертел в железных объятиях и в ту же минуту бросил мёртвую на стог сена.

– Наконец тепло, – прошептал Ырка, уходя.

Шишига лежала на стоге неподвижная и бледная. Волосы её были запутанными, нос остался крючковатым и бородавчатым, руки и ноги – худыми и кривыми, но на лице застыла улыбка настоящей красавицы…