Остров света - Арсений Снегов

Прошло еще насколько дней. Ермилов, отдав приятелю диск с игрой, как-то поуспокоился. Ему казалось уже, что его жизнь вот-вот войдет в прежнее русло. Тоска по чему-то яркому и необыкновенному, охватившая Матвея после многодневных бдений у экрана монитора, почти прошла. И он с головой окунулся в привычную школьную рутину.

А с Машей случилось вот что: ей неожиданно позвонил Стас. Впрочем, почему неожиданно? В глубине души девушка не сомневалась, что это произойдет. Но она точно знала, что никакого романа, даже намека на роман, у нее с этим парнем получиться не может. Причем не только из-за разницы в годах. Маша, несмотря на свой юный возраст и довольно легкомысленную внешность, в душе была довольно серьезной и ответственной девочкой – по крайней мере, там, где дело касалось любовных отношений. Она действительно верно и преданно любила Матвея, и никакого другого парня ей было не надо. Поэтому второй по счету телефонный разговор со Стасом у нее получился предельно коротким.

Стас сказал с радостным энтузиазмом в голосе:

– М-маша, з-здравствуйте! Я уже приехал!

– Ну и что? – поинтересовалась девушка, давая понять своим тоном, что никакого повода для восторгов в приезде собеседника не видит.

– По п-правде говоря, я хотел предложить вам… – начал было Стас.

– А давайте лучше я вам предложу? – перебила Маша.

– В-вы? – Голос в трубке прозвучал удивленно.

– Ага! – подтвердила Маша. – Давайте я вам предложу, чтобы вы меня оставили в покое! Хорошо?

– Ч-честно говоря, плохо! – после паузы проговорил Стас. – Но мне к-к-кажется, что вы меня неправильно поняли! Д-давайте мы просто поговорим! А?

– Что-то не хочется! – честно ответила Маша. – Пока, Стас! – И она повесила трубку.

Больше в тот день влюбленный финансист Машу не беспокоил.

А Матвею приснилось ночью, что он – Элрой. С тяжеленной базукой в руках он брел в одиночестве по берегу моря. Матвей знал во сне, что только что закончился кровавый бой, в котором он потерял всех своих людей – всех до единого. Он тяжело брел по равнодушному белому песку, лицо его заливал пот. И вдруг Матвей-Элрой увидел вдалеке, почти у горизонта, голубоватую полоску земли. Во сне Матвей ощутил вдруг абсолютную уверенность, что эта полоска и есть берег острова счастья, острова, где сбываются все мечты. Матвей запомнил то ощущение безмятежного покоя, которое охватило его в этот момент. Ему казалось, что там, на острове, он найдет нечто, от чего жизнь его наполнится особым смыслом… Он увидел лодку, стоявшую у берега. Забравшись в нее, Матвей начал грести по направлению к острову. Он знал, что дорога будет долгой. Но теперь он был готов плыть к чудесному острову хоть всю жизнь…

А на следующий день Матвей и Маша поссорились. Это произошло в школьной столовой и вроде бы из-за полной ерунды. Ермилов и Маша сидели за столом вдвоем и ели булки, запивая их сладким чаем. Маша при этом еще читала учебник. Матвей спросил вдруг:

– Маша, а ты счастлива? Ну так, вообще?

Маша посмотрела на друга с удивлением:

– Не знаю! Я как-то об этом не задумывалась!

– Нет, ну а вообще ты правильно живешь? Как тебе кажется?

– Матвей, ты чего мне голову морочишь? – Маша начала сердиться. – Тут контрольная по алгебре на носу! Да еще на английском Ревекка большой опрос обещала… А ты со своей ерундой!

Матвей угрюмо замолчал. Потом заметил как бы про себя:

– Ну да, я только ерунду и могу говорить! Все вокруг умные, а Ермилов один – идиот!

Маша на это ничего не ответила. Даже головы не подняла от учебника. Это раззадорило Матвея еще больше. Он спросил довольно злобным тоном:

– Ну и чего ты молчишь? Типа, соглашаешься, что я придурок?

Маша сказала:

– Ермилик, я вообще не понимаю, что с тобой происходит в последнее время! Ты какой-то странный стал!

Матвей вроде бы только и ждал, что Маша произнесет нечто подобное. Он запальчиво ответил:

– А если я странный – так поищи себе другого, не странного!

– Дурак… – пожала плечами Маша.

– Сама дура! – не замедлил с ответом Ермилов.

Он чувствовал, что его несет куда-то не туда, что он действительно ведет себя как полный придурок. Но ничего поделать с собой он не мог: в нем накопилась, неизвестно почему, какая-то странная злая энергия, которая требовала выхода…

Маша допила одним глотком чай, поднялась. Было видно, что она очень обижена. Стараясь быть спокойной, девушка сказала:

– Ермилик, ну, короче, так. Мне кажется, нам надо друг от друга отдохнуть немного. И еще, я надеюсь, у тебя хватит ума передо мной извиниться. Ну, когда ты в себя придешь…

Сказав так, Маша ушла с учебником под мышкой. А Матвей остался сидеть за столом. Но вот Маша вернулась – для того, чтобы бросить напоследок:

– По поводу твоего вопроса… Я, мне кажется, живу правильно. А вот ты – не знаю!..

Перед алгеброй к Матвею подсел Леша Савенков. Он бросил на парту сумку, стал доставать из нее тетради и прочее.

– Леш, ты чего? – не понял Матвей.

– Так Машка меня попросила местами с ней поменяться! – объяснил тот. – Чего-то она на тебя обиделась, что ли…

– Ясно… – вздохнул Матвей.

Обернувшись, он нашел взглядом Машу. Она сидела теперь за одной партой со Степаном Маркухиным, безобидным пареньком, носящим клички Овощ и Тормоз. На Матвея Маша не глядела, она снова читала учебник. Ермилов вспомнил почему-то, что, когда Маша Копейко появилась впервые в их классе, она тоже подсела тогда к Степану – поскольку рядом с ним нашлось единственное свободное место.

Тут прозвенел звонок на урок. В класс вошла Калерия Викторовна, преподаватель математики:

– Ребята, здравствуйте! Как вы все помните, сегодня у нас контрольная работа по новой теме!

– Во Калерия дает! – тихо пробубнил Лешка. – Еще месяца не проучились, а она уже – контрольную!

Но Матвей не слушал приятеля. Он думал, зачем ему понадобилось так грубо говорить с Машей. «Да и фиг с ней! – вдруг мелькнула у Ермилова неожиданная мысль. – А то строит из себя, понимаешь…»

Он тихо сказал Савенкову:

– Леха, после уроков к тебе зайдем, понял? Я у тебя игру заберу!

– Ты офигел? – довольно громко произнес Савенков. – Я ж только играть начал! Чего тогда вообще давал?

– Савенков! Еще одно слово, и вылетишь из класса! – среагировала Калерия Викторовна.